Валентинка с секретом - Вера Иванова

Усталые одноклассники без сил развалились на скамейках и только тут заметили Никиту.

— Привет, народ! — бодро помахал им опоздавший, гадая, почему это все вдруг замолчали и уставились на него, дружно открыв рты.

— Ой, мамочки! — прозвучало уже, наверное, в сотый раз за эти дни.

«Ну что еще?» Сердце у Никиты заныло от недоброго предчувствия. Неужели это реакция на его лысую голову? Эх, надо было до конца урока в раздевалке посидеть! Но после парикмахерской ему вдруг как никогда захотелось побегать, попрыгать, покидать мячик в баскетбольную корзину… Парень в замешательстве замер посреди зала, растерянно оглядывая одноклассников. Все молчали, с ужасом глядя на него. Да что он, в привидение превратился, в конце концов?

— Вы че, народ? — обратился он к ребятам. — Лохнесское чудовище увидели? Это же я, я, Никитка Коваленко!

— Теперь поняли, — выдавил из себя Миха. — Ты в зеркало-то с утра смотрел?

— А, ты о моей новой прическе! — неловко усмехнулся Никита. Он прикоснулся к голове, и… свет померк в его глазах. Лысины не было! Вместо жесткого ежика снова вились локоны. Испуганный, он ощупал голову еще раз — так и есть! Волосы опять отросли! Жесткие, непослушные, курчавые… Да еще длиннее, чем раньше! А… как же тогда остальное? Ресницы? Брови?!

Никита застонал, бросился в комнатку учителей, где было зеркало. Так и есть! Мучения в парикмахерской оказались напрасными. Вокруг лица дыбилась густая грива, а ресницы и брови снова стали черными как смоль…

Никита в отчаянии выбежал обратно в зал и нос к носу столкнулся с Настей. Поглощенный собственными переживаниями, он не сразу понял, кто это. А узнав, замер как вкопанный. Вихрь чувств охватил его: потрясение от озарившей вдруг догадки, обида, злость и — страх перед какой-то нечеловеческой, непривычной красотой…

Его появление потрясло Настю не меньше. Прижав руки к щекам, она поедала его взглядом и что-то быстро бормотала.

— Панацея! — услышал Никита. — Панацея!

— Ой, мамочки! — на этот раз это снова была Вика.

— Да… — согласилась Лара. — Это уж точно «мамочки».

Класс зашумел, девочки испуганно сбились в кучку, парни храбрились, перекидываясь мячом, но тоже старались держаться подальше от странной пары.

Возвращение учительницы было как никогда своевременным, хотя даже Эвелина Ивановна при виде опоздавшего Никиты и стоящей рядом Насти вздрогнула и ахнула таким басом, что показалось, будто выстрелила пушка.

Все же ей довольно быстро удалось взять себя в руки.

— Это что еще за демонстрация? — грозно нависла она над «близнецами». — Что за мода такая? Кто вам разрешил такое сделать? Забыли, где находитесь? Здесь школа, а не подиум! А я-то Абашиной еще и благодарность записать хотела! А она тут выкручивает! И Коваленко туда же!

К счастью для всех, раздался звонок.

А вот уж в раздевалках Никите и Насте досталось по полной программе.

— Могла бы и сказать, что у вас с Никиткой любовь! Подруга называется! — высказала общее мнение Лара.

— Вот именно! Иначе как бы ты уговорила парня на химию, ума не приложу! — наперебой закричали Ира, Тамара и Катя. — Тем более такого женоненавистника, как Коваленко!

— Да какая любовь, вы что! — отбивалась Настя. Она пыталась развязать на кроссовке шнурок и не знала, плакать ей или смеяться. — И не уговаривала я никого… И химии у него нет! Это все «панацея»!

— Какая «панацея»? — полуодетые девчонки подошли ближе. — О чем это ты?

— Опять из дневника прабабушки, да? — догадалась Лара. — Ой, девочки, там у нее столько!

— Да знаем мы, знаем! — нетерпеливо перебила Тамара. — Что мы, Михин плеер не слушали? И про заикание знаем, и про знаки, и про заклинание… Давай, колись дальше!

Вздыхая и пыхтя над тугим узлом, Настя поведала о том, как они с Никитой варили и пробовали зелье.

— Там было написано — от всех болезней, — виновато вздохнула она. — Я же не знала, что такое получится!

— И как это вас от шерсти не вырвало! — брезгливо скривилась Катя.

— А я бы ради такого вида и не то выпила! — с энтузиазмом заявила Тамара. — Сваришь мне потом, ладно? Только лучше, чтобы я брюнеткой стала. А шерсти я тебе могу от своего котенка принести, он у меня тоже четырехмесячный. И черненький, как уголек!

— А от болезни-то помогло? — перебила Тамару Лара. — Ты же вроде вчера совсем плохая была.

— Как видишь. — Настя усиленно подышала носом, чтобы показать, что насморка больше нет.

— Слушайте! — воскликнула вдруг Лара. — А этот твой рекорд… Ну, тысяча прыжков… Может, это тоже от зелья?

— Точно! — поддержала Ира. — Ты раньше никогда столько не прыгала!

— Нормальному человеку никогда столько и не прыгнуть, — поддакнула Катя.

Настя справилась, наконец, со шнурком и теперь могла спокойно переодеться.

— Ничего я не знаю, — невесело вздохнула она. — Может, от зелья, а может, и нет. Я вообще теперь ничего не знаю!

У дверей раздевалки Настю перехватил Миха.

— Повтори, а? — протянул он ей диктофон.

— Что?

— То, что девчонкам сейчас докладывала.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно уставилась на парня Лара и тут же догадалась. — Так ты подслушивал!

— Подслушивал? А может, еще и подглядывал? — грозно сжав кулаки, подступила к Михе Тамара.

— Ладно, ладно, голосистая, уймись! Кому нужны ваши дырявые носки?

— Ах носки? — девчонки дружно набросились на Миху, но тот все-таки успел протянуть Насте диктофон:

— Так ты запиши все, ладно? Только в подробностях! И вначале скажи — «серия двадцать четыре»…