Едва замаскированная автобиография - Джеймс Делингпоул

— Извините меня…

И не имею никакого представления, что я скажу дальше.

Она читает, лежа на спине.

— Мм? — произносит она, почти не пошевелившись. Лишь слегка наклонив книгу, чтобы лучше разглядеть из своего укрытия стоящего перед ней типа.

— Я подумал, не будете ли вы так добры, чтобы нанести мне на спину чуточку крема. Мне никак не достать середину, и я боюсь сгореть, — говорю я.

Если бы она захотела меня уничтожить, то запросто могла это сделать. Достаточно было сказать: «Странно, что вы не попросили меня об этом раньше, когда здесь была моя подруга» или: «Может быть, тогда вам лучше надеть майку?»

Она садится, подтягивая под себя длинные загорелые ноги, и говорит:

— Хорошо, если только у вас таких мест не слишком много.

— Ну… э-э… нет, — говорю я, краснея, — я не думаю, что много.

— Да я шучу, — говорит она. — Подходите. Садитесь.

Я повинуюсь. Она принимает баночку крема, которую я протягиваю ей.

— Как же вы все-таки молоды, — говорит она, втирая крем мне в плечи и делая это, к моему облегчению, совсем не эротично, потому что тогда я не смог бы справиться со смущением, а, скорее, быстрыми и решительными профессиональными движениями, как это правильно делать с незнакомыми людьми в подобных ситуациях.

— Правда? — Я не напрашиваюсь на комплименты. Я искренне удивлен.

— Сара дала вам двадцать с небольшим. Я предположила, что не больше девятнадцати.

Незнакомые девушки разговаривают между собой обо мне. Здорово!

— Что ж, — говорю я с пересохшим горлом, — Сара была права, мне двадцать два.

— Двадцать два!

— Должен сказать, что вы обе выглядите не намного старше — я хочу сказать, если вы действительно старше.

— Надо непременно передать Саре ваши слова.

— Ну, так сколько же вам?

— А мама не объяснила вам, что интересоваться у женщины ее возрастом невежливо?

— Ладно. Но если вы и старше меня, то по вам этого не скажешь. Серьезно.

— Спасибо. — Она слегка хлопает меня по плечу. — Все. Готово. Поберегите эту свою серединку. Она выглядит розоватой.

— Хорошо. Спасибо. Кстати, меня зовут Джош.

— Шарлотта.

Я думаю, что сумел бы продолжить эту беседу. Но это уже спесь. Примерно как после секса с Мэг Райен заявить: «А не позвать ли теперь Джулию Робертс и продолжить втроем?»

Разве я не получил за несколько последних минут больше, чем можно было мечтать? В состоянии жуткого страха я приблизился к прекрасной незнакомке и вовлек ее в беседу; оказалось, что я настолько не противен ей, что она смогла намазать мне кремом спину; я выяснил, что они с подругой разговаривали обо мне; наконец, забирая назад свой крем, я настолько осмелел, что долго смотрел ей в глаза — секунды две, а не исключено, что и все три, — и теперь ее образ неизгладимо запечатлелся в моем мозгу.

Если мне и до этого было трудно читать «Дзен и искусство ухода за мотоциклом», то теперь стало совсем невозможно. Я думаю лишь о том, каким сообразительным, смелым и мужественным я оказался. Я не шучу! Этих впечатлений мне хватит для фантазий во время онанирования на долгие-долгие месяцы!

А вот и Сара вернулась, и я знаю, о чем они говорят, потому что слышу: «Он правда так сказал?» — а затем звучит смех, и возникает головокружительно-чудесное (и, надо сказать, никогда ранее не испытанное) чувство, когда две красивые женщины смотрят на тебя и восхищаются твоей молодостью. Это уже слишком. Приходится перевернуться на живот.

Черт! Ужасно неудобно — вот так протыкать песок и не иметь возможности запустить руку в плавки и хоть как-то поправить положение. А если я не придумаю каких-то спасительных действий, то придется пролежать так весь день. Возможно, даже придется ждать, пока они уйдут. Что может вызвать неловкость. Что, если они подойдут попрощаться? Что, если…

— Джош!

Шит, фак, что делать, что делать?

— Н-да?

— Не хочешь с нами выпить?

— Э-э… — Лежать, Понто! Лежать! Ляг, ну пожалуйста! ЛЕЖАТЬ.

— Если ты не пойдешь, мы оставим здесь свои сумки.

— Да, хорошо…

Кого-нибудь когда-нибудь вот так губил его член?

Конечно, я хочу пойти выпить. КОНЕЧНО ХОЧУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ.

— Мм, — продолжаю мяться я.

Так неловко. Должно быть, я выгляжу очень странно, приклеившись к песку животом. Интересно, догадались ли они.

— М-да, конечно. Я присмотрю за вашими вещами, — говорю я.

— Спасибо. Мы скоро вернемся.

— Конечно.

Слава тебе, Господи. Большое спасибо. Глядя на уходящих девушек, я начинаю думать, что эта сцена будет преследовать меня месяцами, если только… чем-нибудь можно утихомирить эту непокорную кость. Попробовать вспомнить какой-нибудь скучнейший урок греческого в школе? Вообразить французский поцелуй со своей бабушкой? Постараться сконцентрироваться на страничке из «Дзен и искусства ухода за мотоциклом»?

Нужно попробовать.

Они путешествуют в сосновом лесу, и Пирсиг входит в подробные и неинтересные детали того, какие ощущения вызывают сосновые иголки, как выглядит лес и как…

Эврика!

* * *

Девушки сидят за круглым столиком, курят сигареты и с удовольствием разглядывают молодых официантов. Я сваливаю комплект их тяжелых пляжных принадлежностей у их ног.

— Дзен утомил? — спрашивает Шарлотта.

— Да, несколько, — отвечаю я, плюхаясь на стул напротив них.

— Что будешь пить? — спрашивает Сара.

— Э-э… спасибо. Кока-колу.

— Колу? — говорит Шарлотта презрительно. — Уже почти пять часов.

— Я знаю, но если я выпиваю до вечера, то просто засыпаю.

— Ну тогда самое время. Мы пьем узо. Ты любишь узо? — спрашивает Шарлотта.

— Да.

Шарлотта машет бармену. Показывает пальцами: три.

Сара пододвигает ко мне «Мальборо».

— Спасибо, у меня свои, — говорю я, доставая свою «Голден Виржиния». Нужно показать немножко независимости.

Шарлотта внезапно оживляется.

— Посмотри, дорогая, он полностью экипирован, — с хохотом говорит она Саре. — «Дзен и искусство», миленький браслет местных мастеров на лодыжке, табак для самокруток…

— Мне просто нравится его вкус.

— Надеюсь, ты не обижаешься, — говорит Шарлотта.

— Нисколько.

— Но я хочу тебя еще кое о чем спросить, — продолжает она. — У тебя там, в рюкзаке, нет еще случайно «Игрока в кости» или «Игры в бисер», а может быть, того и другого вместе?