Любовный контракт - Александра Джонс

Оливия снова почувствовала себя сильно смущенной. Что за глупости — обращаться с ней и Стюартом как с представителями какой-то редкой породы!

— Знаете, Макс краснеет от удовольствия — и заодно зеленеет от зависти, — осознавая, что живет рядом с людьми, у которых есть и «даймлер-суверен» и «феррари»! Ну, расскажите, как это делается!

— Да нечего рассказывать, — возразила Оливия, — кроме того, что это нелегко! Нам обоим приходится очень много работать, чтобы заработать себе на жизнь. Мы со Стюартом обычные люди — правда, Стюарт? — Она улыбнулась ему озорной улыбкой, на щеках проступили ямочки.

— Да ну вас! Не верю! — Аннабел хлопнула Оливию по руке. — Люди вашего образа жизни просто не могут быть обычными, верно, Макс? Как насчет великосветских пьянок, на которые ходит элита?

Элита? Хотела бы Оливия знать, откуда взялась такая идея…

— Да мы не ходим — мы в этом отношении скучные и унылые, уверяю вас, Аннабел. Мы со Стюартом большей частью слишком устаем, чтобы принимать такие приглашения — а их и немного.

— Мы миллионеры из рабочего класса, Аннабел, — невозмутимо заявил Стюарт. — Мы играем в шахматы с бумажными деньгами. Невидимые, неприкасаемые деньги монополий кружатся по всему миру, словно конфетти, и исчезают в мгновение ока, как только один из больших злых волков нажмет не ту кнопку.

— Будем надеяться, что ни один из них не нажмет, — бодро сказала Аннабел.

— Ваш муж как товарный брокер может подтвердить это, — сказал Стюарт, который терпеть не мог разговорив о религии, политике и зарабатывании денег, а потому всеми силами старался сменить тему.

— Я полагаю, экономика перегрета, да? — сказал Макс с полным ртом. — Я думаю, возможен взрыв, и тогда начнется ррецессия, да? Зильнее чем сейчаз, да? — Чем больше он говорил с набитым ртом, тем резче слышался его акцент.

— Я очень мало знаю об этом, — сказал Стюарт, стараясь быть возможно дипломатичнее.

— Ах, но вы должны знать, Стюарт! В США сейчаз большая безработица, и Британия недалеко ушла! Вы обязаны знать, если ваз беспокоит — что произходит с бедными людьми в вашей рродной стране и в этой, которая непременно зтанет вам приемным домом, как зтала мне.

Трудно было найти подходящее игровое поле. О чем бы ни шел разговор, он постоянно возвращался к тем же трем темам вне уютного дворика ван дер Кроотов — к деньгам, политике, власти.

Может быть, так нам и надо, думала Оливия. Ей и Стюарту, паре личинок-миллионеров под микроскопом, которые раздражались и дергались именно тогда, когда люди тыкали в них иголками?

— Ну… — лениво протянул Стюарт, не желая ввязываться в споры, хоть отдаленно грозившие взрывом. — Все, что я могу сказать, — это то, что британская система, по-моему, лучше большинства других. Мы с вами — счастливчики! — Звучало это несколько цинично, поэтому он добавил: — Некоторые богачи смотрят на это иначе… Я отношу себя к трудящимся классам, хотя и могу купить то, что вам недоступно, Макс.

Черт побери, Стюарт, подумала Оливия, лучше бы тебе не обсуждать эту тему с Максом ван дер Кроотом!

Тот поглядел на Стюарта в изумлении.

— Вам бы следовало быть политиком, дрружище, з такой дерьмовой зентиментальностью!..

— Я издатель, а не политик, — отрезал Стюарт, повернувшись к Аннабел. — Великолепная еда!

Оливия порадовалась, что он так резко сменил тему. Сейчас она не была уверена, на чьей стороне находится Макс.

— Ореховые эскалопы с сочными помидорами, в базиликовом соусе. И помидоры, и базилик выращены своими руками, — гордо сообщила Аннабел и спросила Стюарта: — А Оливия хорошо готовит?

— Великолепно, — ответил Стюарт, в то время как Макс наполнял бокалы принесенным вином. — Она хорошо усвоила, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок!

Стюарт поднял вверх большой палец и энергично взялся за ореховый эскалоп с доморощенными помидорами и базиликовым соусом. Оливия мысленно от всего сердца поблагодарила его. Он с исключительным тактом переносил расспросы, настороженность и прямую мелкую буржуазную враждебность. Макс, очевидно, недолюбливал тех, кто богаче или красивее, а вежливость не была его сильной стороной.

Далее подали голландские сухарики в черносмородиновом соусе.

— Макс их обожает, — заметила Аннабел и повернулась к Стюарту. — Могу я просить вас об одолжении?

— Конечно!

— Вы откроете наш праздничный августовский уик-энд?

— Когда?

— Через две недели.

— А что я должен делать?

— Предполагается разрезать красную ленточку, вручить призы за самые большие кабачки, красивейшие георгины, самые вкусные пироги, лучшую телку и тому подобное. Премия за работу — вдоволь пива в палатке и домашние пирожки с мясом!

— Звучит заманчиво! — сказал он.

— Ты уверен, Стюарт? — вмешалась Оливия. — В это время ты можешь оказаться в Штатах или в Торонто!

— Не беспокойся, дорогая, я утрясу свой рабочий график, чтобы не пропустить этот праздник.

— Договорились! — обрадовалась Аннабел. — Давай, Макс, шевелись! Сделай кофе и принеси один из своих ужасных голландских ликеров, а я соберу тарелки, чтобы девочки могли их помыть.

— Позвольте, я помогу! — Оливия вскочила с места, но в следующее мгновение у нее сильно закружилась голова, и она, пошатнувшись, упала на стул. — Ох, простите…

— Дышите поглубже, — сказала Аннабел, в то время как дети замерли, разглядывая заинтересовавшую их сцену.

— Принести водички, мама? — спросила Тэнди.

— Да, Тэнди, будь добра.

— Не знаю, что это со мной! — пробормотала Оливия, когда приступ потихоньку прошел.

— А я знаю. Вы беременны, вот что, — заявила Аннабел.

— Да нет, не может быть!

— Очень даже может. Я распознаю раннюю беременность, как только вижу ее. Принимать противозачаточные таблетки — все равно что произносить заклинания! Вы бездумно повторяете их снова и снова, а потом все летит за борт, смытое нахлынувшей похотью! Безопасность секса — в руце Божией, поверьте мне. Я это испытала много раз. Сначала похоть, потом презерватив. Поздравляю, Оливия, через семь месяцев вы станете матерью!

— Не говорите ничего Стюарту — пока не надо, может, это ложная тревога!

Аннабел собрала стопку грязных тарелок.

— Я не упомяну о вашей беременности даже ближайшей соседке!

Это сделала Тэнди. Она привела Стюарта из сада, ее рука крепко сжимала его запястье.

— Ты в порядке? — спросил он. — Тэнди сказала, то ты упала в обморок из-за бэби.

— О Господи, откуда у нее такая идея? Она, наверное, имела в виду Эми… — Оливия повернулась к «бэби» и мягко отняла у нее котенка. — Сейчас так жарко, Стюарт! Я немножко перегрелась, вот и все, так же как этот бедный котенок…