Умение не дышать - Сара Александер

На следующий день мы красим фасад здания клуба и официально называем его «Черный ласт». Мик заказал трафарет, и когда он укреплен на фасаде, Мик и Дэнни наперебой утверждают, что с этой работой справлюсь только я. В общем, я с превеликой радостью закрашиваю буквы. Мик придерживает стремянку и то и дело меня нахваливает, хотя Рекс покрикивает на меня и ругается – дескать, я то тут, то там кусочек недокрасила. Потом Мик угощает меня половиной порции шэнди^[10], и у меня тут же начинает кружиться голова. Без Тэя я почти не бываю в лодочном сарае, где мы с ним порой пили пиво. Я все еще вспоминаю о нем каждый день и гадаю, думает ли он обо мне, но всякий раз, когда я погружаюсь в мысли о нем, меня выдергивает Дэнни. Он словно бы чувствует, о чем я думаю, и заставляет меня отвлечься. Но это не срабатывает. Мои дни проходят так: я то представляю себе, как погружаюсь с Тэем, то воображаю, что целуюсь с Дэнни. Наверное, гормоны бушуют.

– У нас появилась группа ребят, которые хотят понырять с маской и трубкой, – сообщает нам Мик, когда я допиваю шэнди. – Наши первые клиенты. Можешь проверить, готово ли снаряжение?

– Так значит, клуб дайвинга официально открывается? Начинается бизнес?

– Несмотря на все нехорошее, похоже на то, – отвечает Мик, и я гадаю, подразумевает ли он под «нехорошим» исчезновение Тэя.

Мик вручает мне лист бумаги со списком размеров гидрокостюмов и ластов. Заниматься этим мне неохота. Хочется просто сидеть здесь и думать о Тэе, но жаловаться не приходится, ведь Дэнни так добр ко мне, и теперь у меня новенький гидрокостюм, и он обещал еще не раз взять меня на погружения.

– Можешь тоже прийти, если захочешь, – говорит Дэнни, поскольку я не ухожу сразу.

– Не смогу, – вяло отказываюсь я. – У меня еще экзамены идут, мне к ним надо готовиться.

– Ой, я совсем забыл, что ты еще ходишь в школу, – говорит Дэнни, и я чувствую себя малявкой.

Интересно – он так нарочно сказал или просто совершенно равнодушен к тому, что я могу почувствовать?

Мысленно отчитываю себя, потому что сама толком не понимаю, что чувствую от слов Дэнни. Одно мгновение я взволнована, а потом я чувствую себя чем-то, на что Дэнни случайно наступил.

Ухожу за барную стойку и принимаюсь шумно передвигать коробки со снаряжением, пытаясь подобрать нужные размеры в соответствии со списком. Я и понятия не имела о том, что тут так много всего. Все и с виду новенькое, и пахнет соответственно. Мик приходит ко мне и помогает с самыми тяжелыми коробками.

– Не знаю, что бы мы без тебя делали, – говорит он. – Знаешь, ты мне теперь как дочка, которой у меня никогда не было.

Мне сразу становится легче. Мик шутливо тычет меня кулаком в плечо.

– Мне нравится, как вы тут все устроили, – говорю я.

– Спасибо, Элси. Жалею только, что не сделал этого раньше.

– А почему не сделали?

– Хотел удостовериться, что это правильно.

– И как узнали, что правильно?

Мик смеется, поднимая последнюю коробку:

– Хорошенькие вопросы ты задаешь. В итоге я понял: так и не узнаю, пока не попробую. Если ответ не приходит сам, иди и найди его.

Он подмигивает мне, и мне хочется его обнять.

– Ты всегда можешь со мной поболтать. Между прочим, – говорит он, – Тэй вернется. Первая любовь, она крепкая.

– Я его не люблю, – говорю я. – Он мне даже не нравится.

Мне хочется спросить Мика, что стало с матерью Дэнни, любил ли он ее, и вообще – любил ли хоть кого-то. Почему-то я догадываюсь, что у Мика есть печальная история.

– Мой совет тебе, Элси, прислушивайся к сердцу, а не к уму, потому что ум не знает, чего хочет. Ум думает только о морали да нравственности. А если твое сердце не будет счастливо, когда тебе захочется им поделиться, ты и других сделаешь несчастливыми.

– Ух ты… Да вы самый мудрый философ из всех папаш в Мунлочи, – говорю я.

Мик швыряет в меня мокрое, дурно пахнущее полотенце, потом крепко обнимает меня, утыкается носом в мои кудряшки и рычит.