Приз - Бренда Джойс

Вирджиния решила, что ненавидит свое голубое шелковое платье и черную накидку почти так же, как ненавидит его. Она смотрела на свое бледное отражение в его зеркале — ее глаза были невероятно большими, зрачки расширенными, губы казались странно распухшими или, по крайней мере, более полными, чем раньше. Это было следующим утром. Она дрожала и желала ему смерти.

Но что бы это изменило? Она была бы свободна идти своим жалким путем, но не свободна от воспоминаний о нем.

Вирджиния покраснела.

Что-то с ней было не так. Хотя ни одна женщина не могла быть неуязвимой для мужчины вроде Девлина О'Нила с его мужественной красотой и силой, только дура стала бы, попав к нему в плен, поощрять его к поцелую. Следовательно, она была такой дурой, поскольку прошлой ночью, находясь наедине с ним з его каюте, начала думать о его поцелуях и прикосновениях вместо того, чтобы планировать очередной побег.

— Вы готовы? — осведомился Девлин за дверью каюты.

Прошлой ночью он спал один бог знает где. И, уходя, запер за собой дверь — Вирджиния проверила это, чтобы убедиться.

Хуже всего было то, думала Вирджиния, все еще глядя на свое отражение и прикидывая, что за распутница смотрит на нее, что она по-прежнему жаждала его прикосновений. Вирджиния хотела знать, не вообразила ли она то, что произошло. Конечно вообразила. Возбуждение от его близости и поцелуев не было таким огромным, как ей казалось. Если бы он снова обнял и поцеловал ее, она осталась бы равнодушной. Она совершила ужасную ошибку.

Вошел Девлин, одетый в светло-серый сюртук под цвет его глаз, бриджи для верховой езды и поношенные сапоги. На его лице было написано нетерпение. Их взгляды сразу же встретились в зеркале.

Вирджиния дышала с трудом.

— Мы приведем в порядок вашу одежду в Аскитоне. Карета ждет.

Закусив губу и повернувшись, Вирджиния двинулась мимо него с величайшей осторожностью, словно боясь, что он потянется к ней — или она к нему. Его глаза прищурились, когда он наблюдал за ней, а в голосе зазвучал гнев.

— Забудьте о прошлой ночи. Это была ошибка, и она больше не повторится.

— Почему?

— Так теперь вы жаждете согревать мою постель? Один мимолетный контакт… и вы запели по-другому?

— Я бы не возражала, если бы вы делили со мной постель.

И это была ужасная правда.

Его глаза расширились.

Вирджинии хотелось, чтобы она была другой женщиной — не настолько аморальной и откровенной. Но, увы, глупость ее, к сожалению, никуда не делась.

— Неужели вы не желаете быть невинной и целомудренной в вашу брачную ночь? — серьезно спросил Девлин.

— Я никогда об этом не думала, — искренне ответила она.

— Все женщины думают и мечтают об этом.

— Только не я! — огрызнулась Вирджиния. — Я не намерена выходить замуж, покуда не обрету любовь такую, какая связывала моих родителей.

Девлин посмотрел на девушку, как будто у нее выросли две головы. Потом он расхохотался. Смех был грубым и снисходительным.

— Никто не женится по любви, — заявил он. — Если эта эмоция вообще существует.

Вирджиния почувствовала желание хорошенько пнуть его.

— Мои родители женились по любви. Сожалею, что ваши родители не любили друг друга, — сердито сказала она. — Очевидно, это глубоко вас ранило. Возможно, это объясняет вашу жестокость и отсутствие сострадания.

В тот же миг Девлин оказался перед ней.

— Никогда больше не упоминайте моих родителей — вас они не касаются. Понятно, мисс Хьюз?

Вирджиния отпрянула. Почему это так его взбесило?

— Вы могли бы быть повежливее.

— Должен ли я напомнить вам, что с тех пор, как я взял нас на борт моего корабля, никто, включая меня, не был ни в малейшей степени жесток к вам? Если вы не считаете жестокостью сладкую смерть, которую испытали прошлой ночью…

— Предоставьте мне интересоваться, что чувствует женщина, когда акт полностью завершен, и если сладкая смерть, о которой вы упомянули, такова, то это, безусловно, жестоко.

Девлин выглядел ошарашенным. Вирджиния знала, что краснеет.

— Я не могу не любопытствовать, каково это…

Девлин схватил ее за руку и вывел из каюты.

— Жаль, что я не могу контролировать ваши мысли, — проворчал он.

— Вы не можете сердиться на мое любопытство, потому что это ваша вина! — воскликнула она, глядя на его чеканный профиль.