Почти касаясь - Колин Оукли

Зайдя, я заметил, что библиотека была почти пуста, не считая мужчины в компьютерном уголке, который сидел на подушке и играл во что-то наподобие гольфа. Интересно, может, он операцию перенес или что-то такое.

– Добрый вечер, – сказал я, подходя к стойке и к Джубили.

Она вздрогнула и подняла голову, в глазах испуг. Я никогда и не замечал, какие у нее глаза, они были карими. Но под искусственным светом библиотеки они были похожи на шоколад с кусочками карамели.

– Прости. Я не хотел тебя напугать.

Она чуть расслабилась.

– Все в порядке. Просто тут так тихо. Я не слышала, как ты вошел.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и я рассматривал ее лицо. Губы и щеки выглядели лучше, они уже не были такие красные и опухшие. Я еле отвел взгляд от ее рта и посмотрел на шею, на то, как плохо сидит на ней пиджак, на руки, втиснутые в кожаные перчатки. Те же перчатки были на ней в День всех святых. Я задержался на них.

– Эм, я могу тебе чем-то помочь? – Она посмотрела на часы на стене, и я проследил за взглядом. Было без пяти семь.

– Да, прости. Кхм, мне нужно продлить мои книги.

Она посмотрела на мои руки, в которых ничего не было, и прищурилась.

– Разве ты не только-только их взял? В Хэллоуин?

– Да.

– Их дают на три недели. Прошло всего, – она посчитала про себя, – одиннадцать дней.

– А, – я постучал костяшками по стойке, – точно. Хорошо, хорошо. Тогда я их точно не просрочил.

Когда я шел сюда, я думал спросить ее о «Под стеклянным колпаком», но теперь я не был уверен, нужно ли это делать. Или, может, я просто не хотел так быстро завершать разговор.

– Как ты себя чувствуешь? – И в этот же момент она задала свой вопрос.

– Ты ходишь на какие-то занятия?

Мы засмеялись.

– Ты первая, – уступил я.

Она повторила вопрос.

Я покачал головой.

– В смысле?

– Не знаю… Ты ходишь на лекции по современной литературе? Я все пыталась понять, почему тебе так интересны «Девственницы-самоубийцы». Ты не очень похож на представителя целевой аудитории.

– Разве нет? То есть у тебя не каждый день мужчины среднего возраста просят книжки для подростков?

– Ты не среднего возраста. – Она опустила взгляд. Она опять это сделала, ее то переполняла отвага и прямолинейность, то, наоборот, она становилась тихой и застенчивой. Будто мы танцуем, а я не знаю движений.

– Это для моей дочери.

Ее бровь поползла вверх:

– Дочери?

– Да. Элли. Ей четырнадцать. Живет в Нью-Гэмпшире с матерью. – Чуть погодя, я добавил: – Моей бывшей женой.

– То есть у вас что-то типа книжного клуба для отца и дочки?

Я улыбнулся, но почувствовал, что под улыбкой прячется боль. Как объяснить, что я делаю? Что я делаю?

– Что-то вроде того. Я просто, не знаю даже, читая книги, которые читает она, пытаюсь быть ближе к ней, наверное. Понять ее лучше.

Она снова посмотрела на часы.

– Прости, уже… А во сколько закрывается библиотека?

– В семь. Но все в порядке, Майкл еще здесь.

Она кивнула в сторону мужчины на подушке. Я посмотрел на него, потом на нее и наконец решился перейти к сути.

– Ты же читала «Под стеклянным колпаком»?

– Конечно. – Она так это произнесла, будто бы каждый человек на земле прочел эту книгу, а я только узнал о ней из дневника Элли.

– Если кто-то отождествляет себя с Эстер – стоит ли волноваться? Может, этот кто-то, скажем, думает о самоубийстве или чем-то таком?

– Мы говорим о твоей дочери?

– Да.

Она сжала губы, будто бы действительно раздумывала над ответом, или, может, она просто вспоминала детали сюжета. Я заметил вдруг, что ее верхняя челюсть слишком выдавалась вперед, и верхняя губа напоминала поля крохотной шляпки. И я не в силах был отвести взгляд от ее губ. Наконец она произнесла:

– Думаю, скорее, надо волноваться, если она считает, что не похожа на Эстер.

– Правда? Почему? – Я еле заставил себя посмотреть ей в глаза.

– Ну, ее же швыряет туда-сюда? Она чувствует себя будто в ловушке, не зная, кто она и где ее место в мире. Даже если она попадет на ту навороченную стажировку, за которую другие девочки готовы убить, она все равно будет чувствовать себя незваным гостем.

– А разве это хорошо? Низкая самооценка?

Она закусила свою тоненькую губу.

– Это лучше, чем второй вариант.

– Это еще какой?

– Мы все учились в старшей школе – что может быть хуже заносчивых подростков?

Я рассмеялся, а потом меня уколола совесть, когда я подумал, как Элли сталкивается со всеми этими проблемами взрослой жизни, думая, где же ее место.

– Но все же это частично автобиография, и Сильвия Плат покончила с собой через месяц после ее публикации. Так что я и не знаю даже.

Лицо ее сначала было застыло, потом я увидел улыбку.

– Спасибо. – Я усмехнулся, пытаясь скрыть свое удивление ее познаниями. – Ты очень помогла.

Она посмотрела на дальние стеллажи. Я проследил за ее взглядом и увидел, что Майкл только что выключил компьютер и теперь потягивается. Он взял подушку и медленно пошел к двери.

– Что тебе нужно сделать, чтобы закрыться?

– Не так много. Выключить свет. Запереть дверь.

– Могу я тебя проводить? – Фраза просто вылетела из моего рта, но я увидел, как она опустила взгляд, и испугался, что поторопился.

– Эм-м.

– Прости, это все моя бабушка.

– Что? – Она смотрела на меня, не понимая.

– Я знаю, что на дворе двадцать первый век, но я практически уверен, что она бы восстала из могилы и убила бы меня, если бы я хотя бы не предложил.

– Эм. Хорошо. – Правый уголок ее рта пополз вверх. – Я возьму пальто.

Выйдя наружу, я смотрел на переднее сиденье своей машины, где Айжа пил газировку через трубочку. Вечерний воздух оказался холоднее, чем я думал, и я надеялся, что ему там не слишком холодно. Засунув руки в карманы, чтобы не мерзли, я повернулся к Джубили, которая сражалась с ключами и замком. Когда она заперла дверь, я кашлянул. Я осмотрел парковку, освещенную фонарем, и понял, что на ней стоит только моя машина.

– Где твоя машина?

– Ой. Я на работу на велосипеде езжу.

Я помню, что она была на велосипеде, когда спасла Айжу, и что тогда было холодно, но не настолько же.