Мой единственный - Джоанна Линдсей

Отправившись в дорогу на рассвете, они через несколько часов оказались в Лондоне. Реймонд, выведенный из себя необходимостью вставать чуть свет целых три утра подряд, даже не попрощался. Подстегнул коня и направился к своему дому, в нескольких кварталах от дома Джулии.

Она собиралась сразу же лечь в постель, потому что совершенно не выспалась, но не успела войти в дом, как один из лакеев подбежал к ней. Джулия насторожилась при виде его взволнованного лица.

— Ваш отец… — начал он.

Больше ей ничего не нужно было слышать. Она все поняла. Это происходило каждый раз, когда отец приходил в себя. Приходил в себя… и тогда весь дом был счастлив.

Джулия бросилась наверх.

— Я не слишком опоздала? — спросила она, врываясь в комнату отца и подлетая к кровати, на которой тот сидел, опираясь на гору подушек и улыбаясь дочери. — Давно ты очнулся? Пожалуйста, скажи, что недавно!

— Успокойся, Джулия, — попросил он, знаком приглашая ее сесть. — Думаю, что время вряд ли имеет значение…

— Конечно, имеет, ты и сам это знаешь… верно? И на этот раз все помнишь?

Джулия глубоко вздохнула и тоже заулыбалась, смущенная собственным волнением. Она бы очень огорчилась, если бы пропустила редкий момент просветления у отца… и все из-за Ричарда! Но тут она наконец заметила комок ткани или, вернее, маленький мешочек, лежавший на подушке у головы отца. Странно, что в комнате нет Артура.

Она наняла этого слугу вскоре после аварии. Артур день и ночь присматривал за Джеральдом: кормил его, мыл и даже выносил на маленький балкон, чтобы отец мог посидеть под солнышком, когда позволяла погода. Артур даже спал на раскладной кровати, поставленной в углу комнаты, чтобы всегда быть рядом.

— Что это такое? — спросила она, показывая на мешочек. — И где Артур?

— Пошел за моим ужином, — восторженно усмехнулся Джеральд. — Мне сказали, что повариха весь день трудилась, готовя мои любимые блюда, и теперь я просто обязан попробовать каждое.

— Весь день?! — Джулия вскочила. — Когда ты проснулся?

Джеральд со вздохом покачал головой. Девочка боится, что он скоро опять уйдет в себя!

— Джулия, у меня хорошие новости, и если ты успокоишься, я все расскажу.

Он похлопал по краю кровати, приглашая Джулию сесть. В том, что отец мог действовать руками, — заслуга Артура. Несколько раз в день он сгибал и разгибал конечности Джеральда, чтобы предотвратить атрофию мышц, неизбежную от долгой неподвижности. Теперь, когда отец приходил в себя, он мог немного двигать руками и ногами, хотя до этого момента не ходил. Артур сделал все, чтобы больной не был безнадежен, когда придет время.

Она снова уселась, так порывисто, что мешочек скатился к ее бедру. Она с ужасом уставилась на кровавые пятна, покрывавшие грубую ткань.

— Боже, что случилось с тобой?!

Она потрогала мешочек, оказавшийся холодным и мокрым.

— Лед, — пояснил отец. — Лед, который не успел растаять. Вчера доктор рекомендовал приложить лед к шишке. И не сходи с ума, пожалуйста! Я ведь упомянул о хороших новостях, не так ли?

Он буквально сиял, но Джулия никак не могла отделаться от мысли, что отец ранен. И тут до нее дошло. Вчера? Он в сознании вот уже целый день?!

— Скажи, где ты получил эту шишку? — расстроенно спросила она.

— Вчера я проснулся раньше Артура. Мне казалось, что весь этот кошмар мне только привиделся и что утро вполне обычное и ничем не отличается от остальных, а мне пора вставать. Вот я и попытался.

— Боже, ты упал с кровати?!

— Нет, я действительно встал и при этом перенес вес на левую ногу, которая, правда, тут же подломилась. Я упал и ударился головой об угол тумбочки. Заметила, что ее здесь нет? От удара она сломалась. Артур утверждает, что до смерти перепугался. Я снова потерял сознание.

— И долго ты был в таком состоянии?

— Достаточно долго, Артур успел послать за доктором Эндрю. Я пришел в себя, когда он принялся ощупывать мою голову. Он был поражен тем, что удар пришелся почти на то же самое место, что и в прошлый раз.

Джулия охнула.

— Но на этот раз ничего страшного не произошло. Только шишка. Вот почему доктор рекомендовал холодные компрессы. Артур предложил попробовать лед, поскольку в погребе есть запасы. Посчитал, что это быстрее поможет.

Он медленно поднял левую руку, чтобы потрогать шишку.

— Шишка действительно большая, — с ужасом заметила Джулия. — Настолько, что видна сквозь волосы!

— Нет, она стала гораздо меньше. Так что лед, должно быть, помог, — попытался ободрить ее отец.

— Тебе очень больно?

— Я почти ничего не чувствую, так что не расстраивайся. Уверяю, ничего такого не произошло.

— Но почему доктор Эндрю так удивлен?

— Он упомянул пациента с амнезией, к которому вернулась память после второго удара в голову, что вряд ли сравнимо с моим случаем. Я так ему и сказал. Но им так мало известно о человеческом мозге, что он отказался лечить это новое увечье. Сказал, что рана очень мала, не требует ничего, кроме пары швов, и он подождет, пока я снова не лишусь чувств, чтобы ее зашить. Он был очень удивлен, но не слишком оптимистичен. Но когда вернулся к концу дня, я все еще был в сознании. Затем он пришел ближе к ночи, перед сном, но я по-прежнему был в полном рассудке.

Джеральд снова широко улыбался. Джулия заплакала — она просто ничего не могла с собой поделать. Отец никогда не оставался в сознании так долго. Всего несколько часов отпускала им судьба иногда. А порой и несколько минут, прежде чем он снова погружался в туман бесчувствия.

Но сейчас она улыбалась сквозь слезы. Так же широко, как отец.

— Боже, ты наконец вернулся домой! Навсегда!