Украденное счастье - Олег Рой

– Потому что каждый из родителей сейчас находится в таком же положении, что и вы. Они точно так же переживают за своего ребенка. Ведь их собственная дочь тоже только что поступила в школу и тоже с трудом привыкает к новой жизни, новым правилам, новым отношениям.

– Ну и что? – не понял банкир.

– Как это – ну и что? Представьте себе, что отец Рамины, Клавдии или Фредерики приедет к вам и пожалуется, что Анжела обижает его дочь.

– Да я не поверю ни единому его слову! Моя девочка не такая!

– Вот и они рассуждают точно так же.

– Да, но… Но я-то прав!

Синьора Агнесса только улыбнулась. И промолчала, но про себя уже который раз в жизни подумала, что взрослые, в сущности, мало чем отличаются от учеников младших классов.

– И что же вы предлагаете? – спросил Анрэ после паузы.

– Вашей девочке придется научиться самой справляться с трудностями, возникающими на ее пути. А наша с вами задача – помочь ей в этом.

– Вы говорите вздор! Анжела еще слишком мала, чтобы с чем-то справляться.

– Вы так считаете?

– Да.

– Но тем не менее вы сочли девочку достаточно большой для того, чтобы отдать ее в школу. Получается, что читать, писать и решать математические задачи Анжеле уже пора, а решать задачи, которые ставит перед ней жизнь, – нет?

Анрэ не сразу нашелся что ответить.

– Я очень хорошо понимаю вас, – продолжала тем временем учительница. – У меня двое детей. И мне тоже очень хотелось бы уберечь их от всех невзгод и переживаний. Но это, увы, невозможно. Мы не в состоянии все время быть рядом с детьми, постоянно защищать их и делать все за них. В конце концов, родители ведь не вечны. И есть только одно средство, которым они реально могут помочь своим детям.

– Какое же?

– Так я же говорю – научить их самостоятельности. Чем раньше ребенок поймет, что он делает свою жизнь той или иной, тем лучше для него.

– Да вы бредите! О какой самостоятельности может идти речь в этом возрасте? Она же только что из пеленок!

– Господин Орелли, а вы помните себя в эти годы? Как пошли в школу, как привыкали к учебе? Как строились ваши отношения со сверстниками?

– Да, кое-что помню. Но при чем здесь это?

– Неужели ваш отец или ваша мать вмешивались в вашу жизнь? Разбирали ваши конфликты с приятелями? Бегали чуть что к их родителям жаловаться, что друзья вас обижают?

– Нет, конечно! Мама уже тогда была тяжело больна. А отец… Отец, наверное, поднял бы меня на смех. Он всегда учил меня давать сдачи врагам и говорил, что быть слабаком и трусом стыдно.

– Ну, вот видите…

– Но… Это же совсем другая ситуация! Тогда была война… И потом – я был мальчишкой, а моя Анжела – девочка…

– Господин Орелли, вы действительно считаете, что современная жизнь снисходительнее к женщинам, чем к мужчинам?

– Нет, но…

Что «но», он и сам не знал.

Этот разговор произвел очень сильное впечатление на Анрэ. Несмотря на горы прочитанной литературы по воспитанию детей и вроде бы даже применение этих знаний на практике, он никогда не задумывался о том, что Анжела – не часть его самого, а самостоятельное существо, отдельная личность, которая будет жить собственной жизнью, добиваться чего-то без его участия, справляться с трудностями, не прибегая к его помощи. Умом он понимал, что это правильно, так, наверное, и должно быть… Но согласиться с этим, полностью признать и принять – не мог. Никак не мог.

Меж тем учительница поговорила и с Анжелой, тактично и деликатно, стараясь не задеть ее чувств. Почувствовав тепло и доброту со стороны взрослого, ребенок разоткровенничался.

– Донна Агнесса, а почему другие девочки не любят меня и не хотят играть со мной?

– Потому что, моя милая Анжела, любовь не всегда дается просто так, ни за что.

– Но ведь папа любит меня просто так! И мама тоже.

– Да, родители любят тебя, потому что ты их дочь. Но любовь других людей нужно заслужить.

Девочка задумалась.

– Я хочу, чтобы меня любили другие люди, – сказала она наконец. – А что для этого нужно будет сделать?

– Думаю, сделать что-то один раз будет недостаточно. Тебе придется поработать. Такие вещи быстро не случаются.

– Но как же быть?

– Сначала перестань капризничать и требовать, чтобы все вокруг делали только то, что тебе хочется. Научись уступать другим.

Этот разговор с учительницей и многие последующие принесли свои плоды. Анжела многое поняла и постепенно стала меняться. Конечно, не сразу, не за один день, но через некоторое время одноклассницы подружились с ней. Обидное слово «ябеда» было забыто – тем более что Анжела с той поры старалась никогда не жаловаться взрослым. У нее появились подружки, девочку стали уважать, в том числе и благодаря тому, что Орелли была одной из первых учениц в классе, но при этом нисколько не задавалась, а охотно помогала другим, объясняла сложное, а в более старших классах всегда давала списать домашнее задание.

Анжела хорошо училась по всем предметам, но уже в средней школе стала заметна ее явная склонность к гуманитарным наукам. Математику, физику и в особенности химию она не жаловала, зато литература, история и языки были ее любимыми предметами. Анжела Орелли писала сочинения, которыми гордилась вся школа, а ее устные ответы с интересом слушали не только одноклассницы, но даже учителя.

– Откуда ты знаешь такие подробности о Варфоломеевской ночи? – удивлялись они. – Мы ведь этого еще не проходили.

– Я читала «Хронику времен Карла IX» Проспера Мериме, – отвечала девочка.

Она действительно продолжала много читать и почти каждый день, особенно в выходные и каникулы, проводила несколько часов в библиотеке. Зная эту ее склонность, Анрэ регулярно делал там перестановку, ставил на первый план книги, которые считал подходящими, и убирал подальше и повыше то, что, с его точки зрения, дочери было читать еще рано. Однако у Анжелы было свое мнение на этот счет. Гибкой и ловкой девочке не составляло никакого труда вскарабкаться по полкам на самый верх и вытащить тот том, который привлекал ее внимание. Она прочитывала первые десять страниц и, если книга казалась скучной, отправляла ее на старое место. В противном случае Анжела, как обычно, забиралась с ногами в большое старое кресло и углублялась в чтение. А на случай, если вдруг войдет папа, под рукой у нее всегда имелась другая книга – из «дозволенных».

Они с отцом по-прежнему были очень дружны, и, кроме этого невинного обмана, у девочки не было тайн от него. Во время совместных прогулок она делилась с ним всем, что было у нее на душе, но при этом Анжеле больше нравилось слушать, чем говорить, – еще бы, ведь ее папа знал столько интересных вещей и так прекрасно рассказывал! Чем старше она становилась, тем больше у них находилось тем для разговоров. Они беседовали о живописи и музыке, литературе и кино, но, конечно, больше всего о жизни, характерах и поведении людей – о том, что всегда так интересовало Анжелу.