Лабиринт - Кэтрин Коултер

Глаза Лейси засверкали.

– МАКС – настоящее чудо, – сказала она. – Ваш компьютер просто умница.

– Что ж, посмотрим. Итак, помимо того, что преступник работает на лесоскладе, он еще и психопат, который ненавидит женщин и вырезает им языки. Почему он это делает? Потому что сам натерпелся от женщин? Или, может, потому, что был свидетелем того, как они причиняли неприятности или страдания другим мужчинам?

– Возможно, он вырезает языки, потому что слышал, как они плохо говорили о своих мужьях и сквернословили, – медленно проговорила Лейси. – Может, он считает, что женщина не должна ругаться. Не исключено, что он и жертвы выбирает, руководствуясь именно этими соображениями, кто знает?

Она знала это, подумал Сэвич, давно уже знала. Но откуда ей было это знать? Шерлок в очередной раз поставила его в тупик, но Диллон решил, что сейчас не время для расспросов. Он чувствовал: догадка Лейси верна.

– Это звучит вполне правдоподобно, – непринужденно заметил он. – Не приходилось ли вам ранее встречать нечто подобное в психологических характеристиках?

– Конечно, приходилось. Как вы думаете, убийца может работать в театре или в каком-то месте, имеющем нечто общее с театром?

– Нет. Я позвонил Ральфу – он проверит, нет ли среди работников лесоскладов человека, который приехал в Бостон в прошлом году, – сказал Сэвич, думая о том, что все еще очень далек от того, чтобы подобрать ключ к личности неизвестного убийцы.

Диллон посмотрел на Лейси. Встретив его взгляд, она отвернулась, а Сэвичу пришло в голову, что прежде, чем они с Шерлок начнут доверять друг другу, пройдет немало времени.

* * *

Марлин Джоунс, помощник менеджера компании «Эплти хоум саплайз энд милл ярд», беседовал со своим боссом, Тьюдом Кросби, когда к нему подошла миловидная молодая женщина с густыми вьющимися золотисто-рыжими волосами, сжимавшая в руке кусок фанеры. Ее внешность показалась ему знакомой. Джоунс улыбнулся гостье, глядя в то же время на обрезок фанеры длиной в фут. Прежде чем она успела что-либо сказать, он заговорил сам:

– Проблема в том, что у вас слишком дешевая фанера. Вы хотели вбить в нее гвоздь, а она в результате расслоилась. Если вы пройдете сюда, я покажу вам более прочные сорта, которые не развалятся у вас в руках. Скажите, мы с вами не встречались раньше?

– Спасибо, мистер Джоунс. Нет, мы раньше не встречались.

– У меня не слишком хорошая память на лица. Наверное, все дело в том, что вы ужасно симпатичная – вот мне и почудилось, что я уже где-то видел вас до этого. – Он зашагал в глубь склада, Лейси последовала за ним. – А что вы хотите делать из фанеры, мэм?

– У моего сына в школе готовят театральную постановку, и я должна сделать для нее декорации. Я решила, что будет лучше использовать для этого фанеру, а не доски. Они ставят «Оклахому», и мне придется изобразить что-то вроде двух комнат. Причем все это должно легко собираться и разбираться, так что мне потребуются скобы и шурупы.

– А зачем тогда вы забили в этот кусок фанеры гвоздь?

– Это был просто эксперимент. Мой муж, этот долбаный сукин сын, ни в чем мне не помогает, постоянно надирается, в воспитании сына никакого участия не принимает, а на меня ему вообще наплевать. Вот мне и приходится все делать самой.

Марлин Джоунс уставился на женщину словно зачарованный, потом откашлялся и выдавил:

– Я могу помочь вам, миссис…

– Марти Брамфорт. – Она протянула помощнику менеджера руку для пожатия. – Я живу на Коммонуэлс. Пришлось добираться сюда автобусом, потому что мой ублюдок-муж не удосужился отремонтировать машину.

– Миссис Брамфорт, если бы вы сумели нарисовать то, что вам нужно построить, я мог бы подобрать необходимые материалы.

– А не могли бы вы помочь мне все это смонтировать?

– Видите ли, мэм, я очень занят.

– Да, я понимаю. Само собой, это дело моего придурка-мужа, а не ваше. Но я буду вам очень благодарна за совет. Кое-какие рисунки я уже приготовила. Вот они.

Она разложила эскизы на большом листе фанеры. Наклонившись над ними, Марлин Джоунс стал внимательно их изучать.

– Неплохо, – подытожил он через несколько минут. – У вас не будет особых проблем. Я подготовлю для вас материал и покажу, как использовать скобы. Вы говорите, вам нужно, чтобы конструкция достаточно легко и быстро разбиралась? Я знаю, что нужно для этого сделать.

Она покинула помещение «Эплтри хоум саплайз энд милл ярд» спустя час, договорившись, что Марлин Джоунс доставит в гимнастический зал школы двенадцать кусков фанеры, а также скобы, шурупы, петли, несколько галлонов краски и все, что он сочтет необходимым для строительства декораций.

Перед уходом она осторожно положила ладонь на предплечье Марлина и, внимательно наблюдая за тем, как он уставился на ее руку, сказала:

– Благодарю вас, мистер Джоунс. Готова поспорить, что вы не ленивый сукин сын вроде моего мужа и делаете по дому все, что нужно, не дожидаясь, пока ваша жена начнет умолять вас об этом.

– Я не женат, миссис Брамфорт.

– Жаль, – сказала она и ухмыльнулась. – Но я уверена, что многие женщины были бы не прочь познакомиться с вами поближе независимо от того, замужем они или нет. – Она двинулась к выходу, вызывающе покачивая бедрами. – Кто знает, чем может закончиться строительство декораций? – бросила она на прощание через плечо и выразительно подмигнула.

Припарковав машину, она направилась в сторону гимнастического зала начальной школы «Джозефин Бентли».

Машина – «Хонда» модели «Аккорд» 1992 года выпуска, рычавшая на ходу, как танк, – принадлежала Ральфу Баднаку. Тоби, чернокожий полицейский из Шестого отделения, на время операции исполнявший обязанности школьного уборщика, распахнул перед ней дверь.

– Что, уже почти все закончили, миссис Брамфорт? – спросил он.

– О да, теперь уже осталось совсем немного. Ты собираешься домой, Тоби?

– Ага. Я просто вас дожидался, чтобы впустить. Не забудьте запереть дверь, миссис Брамфорт.

– Не забуду.

Она осталась одна в просторном помещении гимнастического зала, отзывавшемся эхом на каждый ее шаг, каждый вздох. Уже почти готовые перегородки были аккуратно составлены в углу. Она занималась этим уже пять вечеров подряд, и теперь оставалось сделать совсем немного.

Разложив перегородки на полу, она взяла отвертку и принялась за работу, проделывая в фанере новые отверстия. Некоторые из них имели форму буквы L, большинство же были обычными, круглыми. Все делалось с таким расчетом, чтобы скобы и шурупы лишь слегка скрепляли фанерные листы.

Она не стала включать все освещение – лампы горели лишь в том углу зала, где она работала. Света было немного, и ее со всех сторон обступала тьма, с каждой минутой становившаяся все гуще и чернее. Скоро девять, подумала она, и темнота зальет все вокруг – и внутри, и снаружи.