Обратный билет из ада - Нора Робертс

Наконец они остановились у дома Мики в районе Девятой авеню. Настроение Клео поднялось до такой степени, что она и не подумала ворчать, когда Гедеон велел ей расплатиться с шофером.

– Ну, как тебе? – спросила она.

– Что «как»? – не понял Гедеон.

– Нью-Йорк. Ты говорил, что никогда здесь не был. Осоловевший Салливан обвел глазами улицу.

– Слишком многолюдно. Слишком шумно. И все выглядят так, словно чем-то недовольны.

– Ага. – Клео проглотила комок в горле. – Это самый лучший город на свете. – Она выпорхнула из машины, подбежала к подъезду и набрала номер квартиры Мики.

Спустя мгновение раздался долгий непристойный звук, который заставил Клео рассмеяться.

– Мики, чертов педик! Впусти меня. Это я, Клео.

– Клео? Черт побери! Быстро поднимайся. Хочу посмотреть на твою хорошенькую попку!

Прозвучал зуммер, щелкнул замок, и Клео пулей влетела в крошечный вестибюль. Когда дверь открылась, лифт угрожающе заскрипел, но Клео это не испугало. Она смело вошла в кабину и нажала на кнопку третьего этажа.

– Мики из Джорджии, – сказала она Гедеону. – Из богатой семьи, в которой полно врачей и адвокатов. Мы быстро нашли общий язык, поскольку оба были не в ладах с родителями.

В данный момент Гедеону было все равно. Что из Джорджии, что с Луны, гей он или родился о трех головах, какая разница? Лишь бы у него был душ и свободная кровать.

Когда дверь лифта со скрипом открылась, Гедеон мельком увидел высокого чернокожего пышноволосого парня в красной майке и черных брюках в обтяжку. Мики подхватил Клео и закружил ее. Не успел Гедеон опомниться, как Клео вновь оказалась на полу, а потом пара начала откалывать в узком коридоре танец, напоминавший джиттербаг[9].

Импровизированный номер закончился тем, что Клео обхватила руками шею Мики, а ногами – его талию.

– Малышка, где тебя черти носили?

– Всюду. О боже, Мики, ты классно выглядишь!

– Верно, черт побери! – Он поцеловал Клео сначала в одну щеку, потом в другую, а затем в губы. – А ты выглядишь так, словно тебя волокли по улице.

– Можно принять душ? – Она положила голову ему на плечо. – И моему другу тоже.

Мики склонил голову набок, потом нагнулся и смерил Гедеона пронизывающим взглядом.

– Клеопатра, кого это ты притащила?

– Его зовут Гедеон. – Довольная Клео облизала верхнюю губу. – Он ирландец. Я заарканила его в Праге. И пока подержу для себя.

– Он чертовски симпатичный.

– Ага. Характер у него неважный, но внешность классная. Входи, Ловкач, не стесняйся!

– Ну что, шоу закончено?

– Двигается он неплохо, – заявил Мики, когда Гедеон вошел в холл. – И акцент приятный.

– У тебя тоже.

Ответ Гедеона заставил Мики широко улыбнуться и обнажить белые зубы.

– Входите, ребята, и рассказывайте все как на духу. – Хотя, по мнению Гедеона, этот малый был тощим, как зубочистка, он подхватил рослую Клео словно перышко и внес ее в квартиру.

– У меня скромно, – сказал Мики, поставив Клео на пол и похлопав ее по заду, – но уютно.

Скромно? У Гедеона зарябило в глазах. Темно-синие стены с белыми полосками, дюжины театральных афиш, ковер с диким геометрическим узором. Белый кожаный диван, огромный, как океанский пароход, был завален пухлыми разноцветными подушками. Ему хотелось рухнуть на этот диван ничком и проспать до конца жизни.

– Коктейли, – объявил Мики. – Замечательные ледяные коктейли.

– Думаю, Ловкачу первым делом нужен замечательный ледяной душ, – сказала Клео. – Так и быть, пропускаю тебя. Спальня там, справа.

Гедеон посмотрел на Мики, и тот добродушно махнул рукой.

– Валяй, Ловкач.

– Спасибо. – Салливан взял дорожную сумку и ушел, оставив их наедине.

– Джин с тоником. – Мики подошел к шикарному белому бару. – Много льда, много джина и капелька тоника для проформы. А потом ты все расскажешь папочке.

– Звучит заманчиво. Мики, можно перекантоваться у тебя несколько дней?

– Мой дом к твоим услугам, крошка.

– История кошмарная. – Клео подошла к двери спальни, приоткрыла ее и прислушивалась, пока не раздался шум льющейся воды. Затем она плотно закрыла дверь, вернулась к бару и рассказала Мики все.

Когда Клео вошла в ванную с джином и тоником, Гедеон был мокрым и обнаженным.

– Я подумала, что это не помешает.

– Спасибо. – Он взял стакан и выпил его содержимое одним глотком. – Ну что, мы остаемся?

– Остаемся. – кивнула она. – Более того, Мики щедро уступает тебе свою кровать.

Гедеон запомнил эту кровать, когда мчался в душ. Большая, мягкая, красная… И ужасно сексуальная. Он растерянно замигал, увидев зеркала, вделанные в потолок.

– Мне придется спать с ним? Клео рассмеялась.

– Нет, со мной. Ступай. Покемарь несколько часов.

– С удовольствием. Утром мы придумаем, как заполучить Судьбу. Сейчас я слишком устал. Голова не работает.

– Тогда ложись. А мы с Мики немного поболтаем, пока он не уйдет в театр. Он выступает в кордебалете в «Целуй меня, Кэт». – Увидев, что Гедеон захлопал глазами, она объяснила: – Знаменитый мюзикл Кола Портера. Неужели не слыхал?

– Рад за него. Передай, что я ценю его гостеприимство. Все еще голый и влажный, Гедеон подошел к кровати, юркнул в нее и тут же захрапел.

Салливан проснулся от гудков и шума мусоровоза и как зачарованный уставился на отражение в зеркале, вделанном в потолок. Красная простыня укрывала Гедеона до талии; казалось, за ночь его распилили надвое. «Нет, – поправил себя он. – Распилили их ».

Рядом раскинулась Клео. Ее разметавшиеся волосы на красном фоне казались черными. Кожа Клео была смуглее, чем у него. Рука, обнимавшая его, напоминала золотую пыль, запорошившую белую кожу Гедеона и роскошные алые простыни.

Гедеон смутно помнил, как ночью она скользнула в постель и прижалась к нему. А он прижался к ней. Она не говорила ни слова. Гедеон ее не видел. Но зато он помнил тепло и вкус ее кожи. И даже ее запах. Он узнаёт ее даже в темноте… Что бы это значило?

В конце концов ему придется над этим подумать. И понять, почему даже в кровати, похожей на огромное озеро, они тянутся друг к другу и спят в обнимку. Но сейчас следовало подумать о другом. Человек не может доверять своему мозгу, пока не выпьет кофе.

Гедеон начал осторожно выбираться из постели, но Клео придвинулась ближе и прильнула к нему. Это удивило и тронуло Салливана. Ему захотелось лечь снова, разбудить Клео и как следует воспользоваться зеркалом на потолке.