Дом Солнца - Наталия Павловская

– Да ни на кого он не выучился, – просто ответила баба Оля. – Погиб на войне. Ему в сорок первом и семнадцати еще не было, так он в паспорте цыфирку подрисовал – и в военкомат. Художник…

– Война… – вздохнул Кореец.

Баба Оля вздохнула, устроилась за столом, принялась лущить горох:

– …Все как вот горошинки из стручка повыкатились. И муж мой погиб – правда, до Сталинграда успел дойти. Свекор – тот без вести в плену пропал. Мамку немцы убили – у нас тут немцы стояли. Говорят: «Хлеб есть?» А она: «Нету». Они – к подвалу, проверить. А в подвале она меня прятала. Я краси-и-ивая тогда была. Она: «Не пущу!» Так им что – стрельнули, глазом не моргнули. А отец вернулся, да… Без ноги, правда. Но и то – как радовались! Только он болел потом сильно – контуженый был. И помер в сорок шестом.

Кореец отложил кисти, присел рядом с бабкой, обнял ее за плечи.

– А я вот всех пережила, – с легким сожалением сказала баба Оля. – Такие дела…

Набравшись решимости, Саша все же поднялась и направилась к бабе Оле.

Она зашла в дом, увидела Корейца, остановилась в нерешительности. Но Кореец, догадавшись по испуганному Сашиному лицу, что дело у нее важное и секретное, встал со скамейки, вышел во двор.

– Бабушка… – вышла из тени и попросила елейным голоском Саша, – погадайте мне, пожалуйста.

– Что ты выдумала? – строго нахмурилась баба Оля. – Это бабы из деревни ко мне ходят, а ты? Комсомолка небось!

– Мне очень нужно. Прошу вас! – не отставала Саша.

Баба Оля задумчиво посмотрела на нее.

– Пожалуйста… – пискнула Саша.

Баба Оля строго посмотрела на Сашу:

– На лавку садись!

Саша послушно присела на краешек скобленой лавки у стола.

– Руки-ноги не скрещивай! – распорядилась баба Оля.

Саша послушно сжала коленки, руки вытянула на столе.

Баба Оля достала с полки над столом затертые карты, но, исподлобья глянув на Сашу, передумала:

– Будет тебе особое гадание.

Саша испуганно вздрогнула. Баба Оля полезла в сундук, вынула из него старинный темный платок, развернула его. В платке оказались диковинные, морем отполированные камни – разноцветные, с космическими узорами. Баба Оля перемешала их на столе узловатыми руками.

– Думай про то, о чем гадаешь, – глухо велела она, не поднимая на Сашу взгляда.

Саша напряженно уставилась на камни, которые так и эдак, по закону, известному ей одной, раскладывала баба Оля. Саша вытянула от любопытства шею, пытаясь понять хоть что-то в затейливых комбинациях, как вдруг баба Оля нахмурилась и быстро смешала камни.

– Что? – насторожилась Саша.

– Ничего! – грубо заявила баба Оля. – Не будет сегодня гадания!

С сердитым стуком она открыла сундук и швырнула туда и камни, и платок. Саша вскочила:

– Как не будет? Почему?

– Не идет потому что! И нечего тут!.. Да и гуси у меня…

Баба Оля подхватила с печки казанок с кашей и засеменила во двор.

– Подождите! – окликнула ее Саша. – Вы что-то плохое увидели?

Но баба Оля не ответила – ушла. Саша проводила ее оторопелым взглядом.

– Тега-тега-тега! – созывала баба Оля гусей на кашу.

Навстречу ей пришел Скелет:

– Баб Оль! Можно я у тебя пластинку одну послушаю?

– Опять свои буги-вуги? – набросилась на него баба Оля. – На что они мне сдались?! Для этого меня ветеранский совет проигрывателем наградил?!

– Ну, бабулечка, ну, пожалуйста, ну, один разик! – вымучивал умильную улыбку Скелет.

Баба Оля покачала головой:

– Ой, божечки, ну что же мне с вами со всеми делать!.. Ладно. Только ты за это мне весь огород вскопаешь!

В парадной комнате, именуемой «зала», прохладной и почти пустой, на почетном месте стоял накрытый вязанной крючком салфеткой проигрыватель. С величайшей аккуратностью Скелет достал пластинку из конверта, сдул с нее невидимые пылинки, поставил на диск проигрывателя, повернул регулятор громкости на максимум, опустил головку звукоснимателя и блаженно прикрыл глаза.

Саша остановилась у двери и смотрела на Скелета. Скелет был симпатичен ей, и она приготовилась порадоваться за товарища.

Пластинка зашипела, Скелет, дружески подмигнув Саше, уже приготовился наслаждаться, заняв позу рок-гитариста. Но вдруг динамик проигрывателя взревел густым проникновенным голосом: «Я могла бы побежать за поворот, только гордость, только гордость не дает…»

Скелет застыл, как громом пораженный, а из-за окна раздался заливистый смех Малого.

– Малой! Убью! – взвыл Скелет и, не разбирая дороги, выскочил через окно.

Сочувственно улыбаясь, Саша тоже пошла во двор. Скелет с воплями носился за Малым вокруг колодца. За Скелетом со счастливым лаем бегал Пацифик.

– Малой! Меня! Как последнего фрайера! Самое святое! – возмущенно орал Скелет на бегу.

И в этот момент зарычал побежденный Корейцем трактор. Малой со Скелетом, забыв про злополучную пластинку, дружно завопили:

– Ур-р-ра-аа!!!

– У Кена Кизи в коммуне был автобус, а у нас будет свой трактор!!! – восторженно тараторил Малой.

Хохоча и помогая друг другу, компания забирается в трактор. Скелет подхватил на руки и затащил с собой Пацифика. Баба Оля беззлобно погрозила ребятам кулаком. Только Саша осталась в стороне.

Трактор делал первый торжественный круг по двору, когда Пацифик вырвался из рук Скелета, спрыгнул на землю и, неистово виляя хвостом и повизгивая, с лаем понесся к калитке.

Саша с робкой надеждой обернулась и увидела, как во двор зашел Солнце.

Ребята с трактора замахали Солнцу:

– Солнце! К нам иди!

А Саша стремглав бросилась к нему:

– Ты вернулся! Ты пришел за мной!

– С чего ты взяла? – с ироничной усмешечкой проронил Солнце. – Просто шел мимо, – и одарил Сашу своей обычной невозмутимой улыбкой.

Саша взорвалась:

– Почему ты так поступаешь со мной?! Что я тебе сделала?! Зачем ты обижаешь меня?! – и Саша хлюпнула носом, уже приготовившись плакать долго и безутешно – до самой Москвы, в которую еще непонятно как попасть…

И тут Солнце без слов обнял ее за плечи и повел к трактору и ребятам.

Саша шла, снова приноравливаясь к его широкому шагу, и думала: «Надо сказать ему, что так не поступают! И вообще: что он воображает о себе! Подумаешь, Солнце!» – но ничего не говорила… И еще думала: «И вообще не надо было за ним ходить. Как ты себя ведешь, Александра? Где твоя гордость? Он тебя пальчиком поманил, и ты уже бежишь, как собачонка! Ты должна повернуться и уйти! Девушку украшает гордость!» Но Саша не поворачивалась и не уходила. И даже, как ни странно, не обижалась на Солнце. Не обижаются ведь на ветер за то, что он дует, или на снег за то, что он холодный. Вот и Солнце…