Любовный дурман - Вайолетт Лайонз

— Прекрати! — крикнул Джордж.

— И не подумаю, — ответила Софи и опять направилась к шкафу. Затем сорвала с вешалки оставшийся жакет и, подойдя к кровати, принялась укладывать его в чемодан.

В этот момент Джордж, потеряв терпение, подбежал к ней и выхватил вещи у нее из рук.

— Я сказал, ты никуда не поедешь! — рявкнул он, подошел к шкафу и начал заново развешивать ее платья. — По крайней мере, не так. Интересно знать, чем явилась для тебя наша ночь?

— Тебе интересно? А я думала, ты догадываешься. Для меня наша ночь — то же, что и для тебя. Мы занимались сексом, удовлетворили плотские нужды друг друга! По-моему, было довольно неплохо и…

— Нет! — грубо прервал ее Джордж. — Это был не просто секс, далеко не только удовлетворение плотских потребностей!

— О, перестань, Джордж! Не надо морочить мне голову. Мы оба — взрослые люди.

— Я не морочу тебе голову. Я более серьезен, чем когда бы то ни было! И не хочу, чтобы ты уезжала. Останься, умоляю тебя!

— В качестве кого? — ледяным голосом спросила Софи. Эти слова долго рвались наружу и жгли сердце. Теперь, когда они сорвались с губ, ей стало даже легче. — В качестве няни Хильдегард? Этого ты ждешь от меня, верно?

Она видела по изменившемуся выражению лица Джорджа, как ему все стало понятно, и вздохнула.

— Значит, ты все слышала? — спросил Джордж, удивленно сдвигая брови.

— Естественно, слышала. И даже уловила смысл. Я ужасно знаю немецкий, можно сказать, вообще не знаю. Но некоторые слова настолько просты, что невозможно не догадаться об их значении.

Джордж напряженно о чем-то думал, должно быть, пытался воспроизвести в памяти то, что сказал Бетине.

— Например, Kinderfrau. Дураку понятно, что это няня для ребенка. Kinderfrau fur Hildegard — няня для Хильдегард. Amerikanerin — американка! Ты сказал именно так, объясняя этой женщине, кто я такая! Значит, ты планируешь оставить меня здесь как няньку для дочери!

Джордж ничего не отрицал, а медленно кивал. Софи была рада и этому.

— Американская няня для Хильдегард, она же твоя любовница. А заодно и мать твоего следующего ребенка! Но чтобы не платить мне за это все денег, ты решил предложить мне выйти за тебя замуж. Отличный план! — Щеки Софи пылали от возмущения.

— Ты ошибаешься, — медленно произнес Джордж и окинул ее гневным взглядом. Раньше этот метод отлично срабатывал. Каждый подобный взгляд приводил Софи в такое состояние, что она была готова провалиться сквозь землю.

Сейчас же в ней не возникло и капли страха. Наверное, ее защищала собственная ярость.

— Я ошибаюсь! — язвительно насмешливым тоном повторила Софи слова Джорджа. — Я не ошибаюсь, мой дорогой! А твоим чудесным задумкам не суждено сбыться! У меня нет ни малейшего намерения застревать в этом доме в качестве няньки Хильдегард! И твоей любовницы! Поищи себе другую дурочку, в Америке или где угодно! Если…

— Ты никуда не уедешь, — твердо заявил Джордж уравновешенным, спокойным тоном.

— Да что ты говоришь? — Софи метнула в его сторону испепеляющий взгляд и направилась к шкафу, собираясь вновь достать оттуда повешенные им на вешалки платья.

Джордж резко шагнул по направлению к ней и преградил ей путь.

— Я сказал, что не отпущу тебя, София. Перестань вести себя как глупый рассерженный ребенок. Ты действительно заблуждаешься, если считаешь…

— Ты не имеешь права удерживать меня здесь! Я ничем тебе не обязана! — Ее голос звучал неестественно громко, надрывно.

— Я обещаю тебе, что постараюсь сделать твою жизнь светлой и беззаботной, — не унимался Джордж.

О Боже! — подумала Софи, чувствуя, что находится на грани. Зачем он мучает меня? Чего хочет добиться? Неужели ему нужны эти скандалы?

Силы медленно покидали ее. Низ живота неприятно побаливал, а перед глазами поплыли круги.

Последние две недели были самыми странными, самыми прекрасными и самыми ужасными в ее жизни. Ей требовались спокойствие и отдых. И в то же время хотелось уехать отсюда, чтобы больше не видеть Джорджа. Чтобы не страдать так сильно…

— Пожалуйста, Джордж! — с мольбой в голосе произнесла она. — Я очень прошу тебя, не останавливай меня. Не издевайся надо мной. Мне этого не вынести…

Выражение лица Джорджа изменилось на глазах. Софи даже стало не по себе от этой перемены.

Напряжение и гнев резко исчезли, сменяясь усталостью и полным опустошением. Он побледнел и некоторое время стоял не двигаясь, ничего не говоря.

Софи молча ждала.

— Хорошо, — сказал наконец Джордж. — Если ты очень хочешь уехать, я не буду тебя удерживать.

Софи с превеликим удовольствием осталась бы в этом доме, ведь здесь жила ее любовь. Но не могла.

Она была готова полностью посвятить себя этому мужчине, заботиться о нем, вместе с ним справляться с печалью и тоской, жившими в его израненном сердце.

Но не намеревалась быть для него покорной марионеткой.

«Не требуй от меня ничего грандиозного. Того, что я не смогу тебе дать. Не жди невозможного», — сказал ей Джордж прошлой ночью.

Только теперь до нее дошел смысл его слов. Он не чувствовал по отношению к ней абсолютно ничего. Ничего! И рассматривал лишь с практической точки зрения.

Итак, у нее не было выбора.

— Но хочу тебя предупредить… — продолжал он, задумчиво глядя в пустоту.

Софи уже торопливо укладывала в чемодан оставшиеся платья. Слова Джорджа заставили ее замереть от непонятного страха. Она повернула к нему голову, смахнула со щеки скатившуюся-таки слезу и сильно нахмурилась.

— Предупредить о чем, Джордж?

— О том, что я буду звонить тебе каждую ночь. Каждую, понимаешь? — все тем же спокойным тоном пояснил он, приводя Софи в полное замешательство.

— Звонить… Но зачем? — Софи ощущала себя героиней фантастического романа. Ее жизнь, по милости Джорджа Росса, превратилась в полную сумятицу. И от резких ее поворотов уже отказывалась работать голова.

— Когда-то я не мог заснуть по вечерам, — отрешенно заговорил Джордж. — Не мог заснуть, пока не говорил Маргарет, как сильно люблю ее… По-моему, я рассказывал тебе об этом.

— Да, я помню, — ответила Софи, чувствуя, как дрожит ее голос. — Только не понимаю, почему ты вспоминаешь об этом сейчас. При чем тут…

— Я не намерен допускать повторения этого кошмара, — перебил ее Джордж, поворачиваясь к ней лицом. В его глазах горел странный огонь. — Не знаю, что буду делать, если еще одна женщина уйдет из моей жизни. Если ты очень хочешь уехать, — а ты, насколько я понял, настроена решительно, — тогда уезжай. Я не имею права останавливать тебя. Но каждую ночь перед сном я буду звонить и говорить, что люблю тебя… без этого я, наверное, сойду с ума.