Месть - Виктория Мальцева

Его лицо перекосило от боли, он понимал меня, очень хорошо понимал.

- Нет ничего важнее жизни, Максим! И я до сих пор счастлива от осознания того, что ты жив! Живи, как хочешь, живи, с кем хочешь, люби, сколько хочешь, только живи! Теперь мне нужно только это, одно это делает меня счастливой. А в той, другой жизни, куда мне позволили заглянуть, я так и осталась в яме отчаяния и боли, адской боли и бесконечной тоски по человеку, которого уже нельзя вернуть. Я знаю, что ты получил моё сообщение. Думаешь, отомстил мне? Нет! Ты отомстил себе. Мы оба это делали, оба мстили самим себе… Живи и постарайся делать это счастливо! Здесь тебе дарована жизнь, цени каждое её мгновение! Счастье не в справедливости, счастье в жизни!

Конец

:) Да! Это был конец, такой, каким задумал его автор.

Но! Автор хочет, чтобы всем было хорошо. Поэтому, если вы не мыслите жизни без медового хэппи-энда, читайте дальше!)))

На лице Максима междленно, будто играючи, проявляется лукавая улыбка… Он долго смотрит мне в глаза, приближается, касается губами моих губ, выжидая, и лишь стоит только мне раскрыть их, принимая его, как он уже целует меня так, как если бы делал это в церкви у алтаря, под прицелом сотен завистливых или же, наоборот, благословляющих глаз…

Я слишком долго заставляла себя быть сильной, слишком долго была мужчиной вместо того, чтобы быть женщиной и покорно отдать себя и своё будущее в чьи-то верные руки, упасть на мужскую широкую грудь и почувствовать себя защищённой...

И вот они объятия, дарящие безмятежность и покой, беспечность, такое простое и такое сложное счастье…

Но медовое облако внезапно обрушившейся на меня любовной эйфории мгновенно тает в ту секунду, когда я вспоминаю о его жене…

В ту же секунду разрываю страстный поцелуй, мой взгляд сфокусирован на соседней скамейке, где стройная молодая шатенка продолжает кормить своего ребёнка, не заботясь о том, чем занят её муж с другой…

Макс ухмыляется, его карие глаза смеются надо мной… Выждав долгие секунды своего очевидного кайфа, он склоняется и шепчет мне в ухо с придыханием и отчаянно сдерживаемыми бурлящими эмоциями:

- Это моя сестра Лена со своим третьим сыном! – и, не теряя времени даром, целует мою шею, лицо, губы и, кажется, планирует заняться сексом прямо здесь на скамейке в парке.

- Макс, я жду знакомую, что она подумает обо мне…

- Ира не придёт…

До меня туго, но начинает доходить суть происходящего…

- Ира это…

- Это я, - улыбается мне в губы и снова целует. – Ты простила меня? – тихонько спрашивает.

- Да!

- Больше не ненавидишь?

- Нет! А ты? Ты простил?

- Конечно, давно простил! Простил сам и выделил целых три года для прощения тебе! – объявляет шутливо и смеётся.

А я ловлю взглядом блики света, рассеиваемые причудливым спектром в его каштановых кудрях… Отрываюсь от жадных губ и тянусь носом к виску, вдыхаю до боли знакомый запах, единственный способный так тревожно вибрировать в тонких материях моей очистившейся души…

- Ты стала помогать людям, - шепчет мой мужчина, - значит, поняла главное – друг без друга мы ничто… А счастье … счастье мы творим сами, делая близких либо счастливыми, либо несчастными. И у каждого свой собственный ответ на наш с тобой вопрос.

- Твой какой?

- Мой? А разве ты не знаешь?

Улыбается и говорит медленно, шёпотом:

- Я люблю тебя – в этом моё счастье.

Затем отрывается, поднимает голову и, глядя в небо, громко, что есть мочи вопит:

- Я люблю тебя, Соня Ивлева!

Я краснею от стыда за его выходку, а может и не от стыда, а от чего-то совсем другого…

- И я люблю тебя, глупый мальчишка!

Сильные руки сжимают меня в объятиях, нежные губы неугомонно шепчут в моё ухо всё то же «Я люблю тебя, я так люблю тебя, Соня… Я приехал за тобой, будь моей женой!», а я молю Бога только об одном, чтобы происходящее не оказалось назавтра просто сном…

Вот теперь уже точно конец!