Аристократ для пышечки - Тиана Раевская

Врач нейрохирург Зарецкий Дмитрий Сергеевич недавно принял смену в реанимации, осмотрел пациентов и делал записи в историях болезни. Его слух уловил какой-то шорох, но он не обратил внимания. Звук повторился.

Мужчина поднялся и оглядел отделение. Ничего подозрительного. Аппараты работают, пациенты без сознания. Подошел к двери и выглянул.

Прижавшись к стене рядом с дверью, стояла бледная девушка в халате. Присмотревшись внимательнее, Дмитрий Сергеевич узнал пациентку из пятой палаты. Иванова, кажется. Он осматривал ее при поступлении.

— Иванова, что вы тут делаете? Ну-ка быстро в палату! Посмотрите на себя — на ногах не держитесь, бледная. Еще не хватало здесь упасть.

Он взял ее под руку и подвел к кушетке.

— Доктор, — девушка смотрела на него полными слез синими глазами, в них плескалась боль. — Позвольте мне взглянуть на него одним глазком.

— Не понял, на кого?

— На Андрея Воронцова. Он в коме.

Точно. Они вместе попали в аварию.

— По правилам не положено, — как можно тверже сказал он. На самом деле ее стало жаль, постарался подавить внезапное чувство.

— Дмитрий Сергеевич, — Иванова прочитала его имя на бэйдже. — Прошу вас. Только посмотрю. Пожалуйста.

В ее потрясающе красивых глазах опять слезы и мольба. Его сердце дрогнуло.

Дмитрий Сергеевич под руку провел ее с собой.

— Пять минут и вы идете в палату. Лежите, не встаете, пока голова не заживет.

Девушка кивнула и приободрилась. Она медленно вошла внутрь, оглядываясь. Ее глаза широко открыты. На лице любопытство. До тех пор, пока она не видит Воронцова. С этого момента в них слезы и сплошная боль. Эта Иванова явно не равнодушна к больному. Здесь не угрызения совести, как он решил сначала. Очень сильные чувства. Любовь?

Стоит в стороне, сложив руки на груди и сжав пальчики добела.

— М-можно подойти? — ее голос тихий и дрожащий. Дмитрий Сергеевич сжалился, махнул рукой, мол, давай уже быстрее. Только он не ожидал того, что случится дальше. Стоило Ивановой подойти и взять Воронцова за руку, энцефалограф проявил признаки жизни. То есть, конечно, не сам прибор, который работал в круглосуточном режиме, а пациент. Девушка держала его за руку и что-то тихо говорила, а на энцефалрграмме появлялись колебания мозговой активности. Дмитрий Сергеевич расширенными глазами смотрел на прибор не в силах поверить.

— Иванова, отойдите от больного.

Она вздрогнула, но отошла от койки. Прибор постепенно вернулся в обычный режим, больше не выдавая особых амплитуд.

— Подойдите еще раз. — Не понимая, что происходит, девушка подошла и коснулась парня. Ничего. — Поговорите с ним.

— Андрюш, милый, поправляйся, пожалуйста…

Дальше доктор не слушал, весь ушел в созерцание работы аппарата. Да, ее голос определенно действовал положительно на пациента. Это, естественно, не те волны, которые должны функционировать при нормальном состоянии, но все же лучше, чем ничего.

— Что здесь происходит? — раздался внезапно холодный женский голос. Дмитрий Сергеевич нахмурился. Не вовремя здесь объявилась Воронцова. — Кто эта дама?

— Татьяна Иванова, — представилась девушка.

Глаза матери пациента сузились. Дмитрий Сергеевич поспешил вывести обеих женщин из отделения. Не хватало, здесь поругаться.

— Значит, ты та самая… особа, которая довела моего сына до реанимации?

Воронцова смерила девушку презрительным взглядом бледно-серых глаз. А Татьяна аж как-то сжалась вся и утвердительно кивнула, не пытаясь спорить.

— И что ты здесь делаешь? Как смеешь являться сюда? — ее льдистые глаза обратились к доктору. — Нарушаете правила, Дмитрий Сергеевич?

Мужчина только хотел рассказать о необычном явлении, но ему не дали слова вставить.

— Я не желаю видеть тебя вблизи Андрея. Даже на пять шагов не приближайся.

— Вы можете мне не верить, но я тоже переживаю за Андрея и хочу, чтобы ему стало лучше.

— Переживаешь? — голос графини вымораживал насквозь. Дмитрий Сергеевич ощутил на себе его холод. — Ты переживаешь только за себя, не нужно мне тут слезы пускать. Всем очевидно, что если Андрей умрет, ты будешь виновата.

Доктор, наблюдавший за пациенткой, бросился к ней. Татьяна побледнела и пошатнулась.

— Этого не случится. Андрей не умрет! Он сильный, он будет бороться до последнего!

— Марина Андреевна, прекратите. Моя больная слишком плохо себя чувствует, чтобы выдерживать такой разговор. Иванова, сможете дойти до палаты?

Девушка неуверенно кивнула и пошла прочь.

— Простите, — пробормотала она, остановившись, но не поворачиваясь.

— Марина Андреевна пойдемте к вашему сыну, я хочу кое в чем убедиться.

У Дмитрия Сергеевича мелькнула интересная идея. Он провел графиню в отделение, предварительно одев ее в специальную одежду.

— Что вы хотели? Дмитрий Сергеевич, я надеюсь, вы слышали? Я не хочу видеть эту… Иванову близко от реанимации.

Мужчина промолчал пока. Подошел к энцефалографу.

— Марина Андреевна, возьмите сына за руку и поговорите с ним.

Воронцова недоуменно приподняла брови. Но сделала, что он попросил. Как и предполагал доктор, ничего не произошло. Никаких изменений колебаний. Ровно.

— Марина Андреевна, я бы настоятельно рекомендовал вам не ругаться с девушкой, даже постараться организовать доступ сюда.