Год и один день - Изабелль Брум

– Понимаю. – Меган улыбнулась.

– И это совершенно нормально! – с вызовом добавил Олли. – Люди должны делать то, что им нравится. Плевать, что там думает общество!

– А как насчет глажки? – вставил Чарли. – По-моему, никто не должен гладить, ни мужчины, ни женщины.

– Согласен, – посмеялся Олли.

Меган уже хотела согласиться, когда от двери потянуло холодом и за столик вернулась Софи.

– Простите! – Она села на скамейку рядом с Хоуп.

– Звонил мистер Само Совершенство? – с теплой улыбкой спросила Хоуп.

Софи кивнула, еще раз взглянула на меню, а потом отложила его в сторону.

– Зря вы меня ждали, надо было делать заказ, – сказала она.

– Ничего не зря, – заверил ее Чарли. – Мы никуда не торопимся, так ведь? Ну, кто хочет вина?

Когда они наполнили бокалы, Хоуп спросила Олли, как ему работа учителя.

– У меня и от одного ребенка голова кругом шла! – призналась она, с тоской вспоминая раннее детство своей дочери, которой сейчас было двадцать пять. Аннетт вечно совала в рот все, что под руку попадалось. Один раз, к примеру, Хоуп сняла свои кольца (обручальное и свадебное), чтобы постирать что-то вручную. Отвернулась буквально на секунду – а дочка их уже проглотила.

– Помню, я тогда порадовалась, что они нигде у нее не застряли. Но сами кольца были уже не те…

– У меня в классе есть мальчик по имени Берти, который любит есть землю, – сказал Олли. – Я называю его Грязный Берти – не вслух, конечно, про себя. Остальные дети играют или пинают мяч, а этот садится к цветочной клумбе и начинает горстями уминать землю, как будто это крошки шоколадного печенья.

– Я однажды съела улитку, – вставила Софи, потягивая свое вино. «Какие же огромные у нее глаза!» – подумала Меган. Руки прямо чесались – так хотелось ее сфотографировать! Обычно она без проблем просила людей попозировать, но тут чувствовала, что Софи вряд ли обрадуется. Та беспокойно ерзала на стуле и без конца поглядывала вправо, хотя там никого не было.

– Когда я только начинал работать учителем, у одной девочки в моем первом классе был воображаемый друг по прозвищу Цап, домашний аллигатор, – рассказывал Олли. – Она залезала под парты, кусала детей за ноги и утверждала, что это не она, а Цап.

– Находчиво! – Меган с улыбкой взяла со стола початую бутылку и по очереди подлила всем вина, заметив, что Хоуп свое почти допила, а вот Софи, наоборот, сделала от силы пару глотков.

– Один раз даже мне досталось, – продолжал Олли. – Было очуметь как больно, между прочим. Я скакал по классу, перечисляя все цензурные ругательства, какие мог вспомнить.

Хоуп даже покраснела от смеха, и Меган видела, с какой любовью за ней наблюдает Чарли. Софи тут явно не единственная, кто без ума от любви, подумалось ей. Она украдкой поглядела на Олли, травившего очередную учительскую байку. В стеклах его очков отражалось пламя свечи, темно-каштановые волосы слегка выбились из-за ушей. Меган с огромным трудом сдержала желание протянуть руку и заправить их обратно. Опуская глаза на хлебную корзинку, она заметила на себе проницательный взгляд Хоуп.

– В тебя, наверное, все мамочки класса влюблены? – спросила та Олли.

Он помотал головой.

– Нет. Я все жду, жду, когда уже кто-нибудь влюбится, да что-то никак. Видимо, это такой миф, чтобы люди охотнее шли в учителя.

– Я, например, по уши втрескалась в дочкиного учителя истории, – сказала Хоуп. Чарли тут же удивленно распахнул глаза. – Его звали мистер Джонсон, и он носил окладистую рыжую бороду. Но что-то в нем такое было…

– Ах вот в чем штука! – Олли хмуро пощупал свой гладко выбритый подбородок. – Пожалуй, пора превращаться в пещерного человека.

– Я надеюсь, учителям по-прежнему запрещено встречаться с мамами учеников? – спросила Меган, причем с куда более серьезным упреком в голосе, чем ей хотелось.

Олли замер, не донеся до рта ломтик хлеба с маслом.

– А это под запретом? Не знал!

– Это было бы слишком жестоко по отношению к ученику, – разглагольствовала Меган. – Представь, что твоя мама завела интрижку с учителем. Что прикажешь делать несчастному ребенку?

Хоуп вдруг залилась краской до кончиков волос, и Меган почувствовала, что задела какую-то струнку в ее душе.

Олли не рискнул смеяться с набитым ртом, но ему явно хотелось.

– А вы двое никогда не?.. – вдруг спросил Чарли.

Теперь пришла ее очередь превращаться в помидор.

Софи сочувственно кашлянула, а Чарли по-прежнему глядел то на Меган, то на Олли, дожидаясь ответа на совершенно невинный (по его мнению) вопрос.

– Меган подавай бородачей, – первым нашелся Олли. – Я не в ее вкусе.

– А вы так здорово ладите, – не унимался Чарли. Он даже посмотрел на Хоуп: мол, скажи же! Та едва заметно качнула головой, и Меган захотелось сползти под стол и выгулять там собственного Цапа.

– Ага, – ответил Олли, сообразив, что от подруги ждать ответа не приходится. – Мы просто друзья, не более того.

По какой-то необъяснимой причине на глаза Меган навернулись слезы. Обычно это она приглядывалась к людям, а не наоборот. Олли изо всех сил переводил все в шутку, но почему-то ей было обидно, что он так запросто отметает чужие догадки. Да ведь ей только этого и надо, что с ней вообще творится?

Когда она в следующий раз осмелилась поднять глаза, то увидела виноватый взгляд Хоуп. Губы женщины сложились в безмолвное «извини». А ведь эта тема непременно еще всплывет, осознала Меган. Хоуп обязательно задаст ей тот же вопрос, когда мужчин рядом не будет. Вот только ответа у Меган нет. А Софи, интересно, что думает по этому поводу? Обратив на девушку внимательный взгляд, она обнаружила, что та рассеянно уставилась в стену – будто погрузилась в какие-то свои воспоминания.

Затем Меган даже не столько увидела, сколько почувствовала Олли – он повернулся и смотрел на нее. На сей раз она сумела справиться с желанием заглянуть ему в глаза, хотя именно этого он и ждал.