Хороший мальчик. Строптивая девочка - Алиса Евстигнеева

В общем, как легко понять из всего выше сказанного, я начинала паниковать. И дело было не только в страхе, ведь были ещё все эти Черновские недомолвки и намёки.

— О нас…

— Вера, ты мне…

— Я приеду, и мы погорим…

Что? Что, чёрт возьми, ты хочешь всем этим сказать? Что я тебе нравлюсь? Что тебе не всё равно на меня? Но, блин, Стас, у тебя же есть Настя… А ты так упорно это игнорируешь. А теперь и я вместе с тобой. И от этого мне хочется кидаться на стены и выть на Луну, потому что это так похоже на… отношения родителей.

Нас тянет друг к другу. Это факт. Даже я клиническая идиотка, не могу отрицать того, как мне хочется прижаться к тебе, коснуться твоей щеки… запустить свои пальцы в твои непокорные тёмные волосы. Но… но.

За пару часов он умудрился вселить в меня столько надежд, что сердце было готово уже сейчас выпрыгнуть из груди и станцевать непонятный шаманский танец с бубнами и прочими барабанами. Я запрещала себе мечтать, запрещала строить планы или ждать хоть чего либо. Но разве кто-нибудь собирался слушать меня и все мои запреты? Можно было не думать об этом словами, можно было не облекать свои мысли во что-то конкретное, ведь в любом случае оставалось сладостное ожидание и будоражащее волнение, пронизывающие каждую клеточку моей нервной системы. Наверное, это и называется: «сойти с ума».

В день возвращения Чернова я уже была на грани. Часы в универе пролетели как в тумане. Сидела на парах и смотрела в одну точку, не забывая глупо улыбаться. А когда ловила себя на этом, начинала злиться и нервничать.

А потом была работа, где я судорожно крутила бутылки и всё время поглядывала на экран телефона, отсчитывая минуты до конца смены и ожидая, когда же он наконец-то оживёт, высветив нужное имя на своём дисплее.

Обычно работа всегда позволяла скрыться мне от всех проблем и тревог, заставляя всё время быть сосредоточенной и при деле. Но не сегодня… Было ощущение, что всё моё барное хозяйство взбунтовалось против меня. Каким-то неведомым себе образом неплотно закрыла шейкер, уделав себя и всю стойку в каплях липкого алкоголя, потеряла джиггер, разбила два рокса. Причём, последний из них улетел на пол вместе с бутылкой неплохого ликёра.

— Вер, мы так по миру пойдём, — пообещал мне Севка, печально облокотившись на стойку с внешней стороны.

— Уберу, — огрызнулась я.

— Ага, уберёшь, а потом ещё что-нибудь расквасишь, — добавила Юлька, взявшаяся неведомо откуда.

Сегодняшняя смена вроде как исключительно моя. Была середина недели, и особого завала на работе не ожидалось, поэтому появление Сидорчук было для меня полной неожиданностью. Я угрожающе сдвинула брови, злобно зыркнув на эту парочку спасителей. Игнор — вот лучшее средство от нежелательного вмешательства в свою жизнь. Отвернулась от них, изображая бурную профессиональную деятельность. Что я там готовила? Ах да, Белый русский. Закидываем нужные ингредиенты в блендер… можно, конечно и в шейкере, но с этим предателем связываться совсем не хочется.

— Вер, не сходи с ума, — опять вклинивается в мои мысли Игнатьев.

— Сева, иди в жопу, — выпускаю я порцию своих колючек.

Водка, сливки…

— Хочешь, я за стойку встану? — предлагает Юлька.

Добавляем кофейный ликёр…

— А ты поедешь этого своего встречать, — не унимается Сева.

Теперь лёд.

— А что, Стас сегодня приезжает? — удивляется моя сменщица.

— А ты думала, чего она сегодня такая дёрганная? — включает знатока моей натуры рыжий экс-друг.

— Да кто её знает?! Её же через раз клинит, — не остаётся в долгу Сидорчук.

Не слушай их, Вера, не слушай! Водка, ликёр, сливки, лёд… Теперь можно включать. Выставляю нужную скорость и со злостью тыкаю на кнопку включения.

— Вераааа!!! — уже хором кричат они мне.

И опять весь бар, я и Юлька с Севкой уделаны алкоголем. Крышка, Вера, крышка…

Кусочки колотого льда вперемешку со всем остальным содержимым блендера медленно стекают по моему лицу.

— Вера. Иди. Домой, — до ужаса спокойным голосом приказывает мне Сева. А мне даже почти жутко от этого его вида. Он не зол, не взбешён, но что-то такое есть в его взгляде, что подсказывает мне, что ещё чуть-чуть и он просто-напросто придушит меня на месте. Зато весёлая Сидорчук крутит пальцем у виска, намекая на мою невменяемость.

Минут двадцать спустя, я выхожу из бара, кутаясь в ворот ярко-оранжевой куртки. От меня всё ещё несёт водкой и кофе, даже несмотря на то, что я сменила рабочую униформу. На душе странно… И я совсем не знаю, что мне с этим делать. Вернее знаю, но боюсь. Мне нужно увидеть Стаса, здесь, сейчас, сию минуту, иначе я просто взорвусь от всей той каши, что творится в моей голове. Трушу, опять трушу. Первый порыв — поймать такси и уехать в общагу, скрывшись под своими тремя одеялами. Мне опять холодно. Второй порыв — отключить телефон и просто притвориться, что всего этого не было. Не было никакого Стаса Чернова в моей жизни. Третий порыв…

Согласно третьему порыву я всё же заказываю такси и еду совсем не в сторону общаги. Злая, встревоженная, растерянная. Но до категоричности решительная. Мне надо его видеть.

Знакомая многоэтажка встречает целой мозаикой огней. Ещё относительно рано, но в Москве уже стемнело. Я медленно бреду по двору, перебирая в руках ключи от чужой квартиры. Подъезд, лестница, лифт, дверь, открыть которую своим комплектом ключей я не решаюсь. Только со второго раза получается уверенно нажать на звонок. За дверью слышится задорный лай Бонифация и чьё-то чертыхание. С замирающим сердцем пытаюсь определить, кому из двух обитателей этой квартиры принадлежит голос — Стасу или Дамиру?

Дверь долго остаётся закрытой, пока на пороге не появляется он. На вид лет девятнадцать — двадцать. Высокий, чуть ли не на полголовы выше Стаса, худощавый, весь такой длинный и тонкий, и слегка ссутулившийся, видимо из-за роста. Отросшие волосы с идеально уложенной светлой чёлкой, в левом ухе пара серёжек. Чуть наклонил голову в бок и смотрит на меня своим наглым и въедливым взглядом, без стыда и зазрения совести оценивая каждый участок моего тела. Вроде как не скабрезно и без намёков, скорее уж с любопытством, но я всё равно чувствую себя голой. Шоколадные глаза скользят по моей куртке, джинсам, кедам, а потом возвращаются обратно и останавливаются на волосах.

— Ну? — не выдерживаю я.

— Обалдеть, — восторженно сообщает мне незнакомец. — Ты нам подходишь.

— Нам это кому? — теряюсь я. Но парень игнорирует мой вопрос, с хитрой ухмылкой разглядывая мою голову.

— Цвет волос — зачёт.

— Твои тоже… ничего так, — осторожно отвечаю я. Божечки, откуда он только взялся.

— Фигня. Стричься пора уже, — отмахивается он. — Зайдёшь или так и будешь стоять в коридоре?

Стоять.