Девять месяцев по контракту - Ольга Джокер

Яна

Я просыпаюсь от шороха. Открываю глаза и не сразу понимаю, где именно нахожусь. Персиковые стены, высокие потолки, диковинная люстра из метала. Спустя минуту ко мне приходит озарение, и сон как рукой снимает. Мы с Лизой теперь временно живем в квартире у Багримова. Он выделил для нас две комнаты на втором этаже по соседству с Артюшей. Сейчас малыш находится за стенкой, и это его шорох я слышу сквозь динамики видеоняни.

Быстро скидываю с себя одеяло, убеждаюсь в том, что Лиза всё ещё спит и направляюсь в детскую комнату. Артюша жалобно кривит губки. Я беру его на руки, встряхиваю бутылку с молоком и протягиваю малышу. Он плюется, поэтому кормить его приходится попеременно — сначала грудью и только потом, когда голод утолён, можно подсунуть бутылочку.

Спустя несколько минут он выпускает её изо рта и вновь засыпает. Трехнедельные малыши так много спят… я совсем забыла, как это бывало с Лизой. Осторожно перекладываю Артура в кроватку и, прикрыв за собой дверь, бесшумно спускаюсь на первый этаж в надежде спокойно позавтракать, пока не проснулись дети.

Замедляю ход, когда вижу на кухне Тимура. Я надеялась, что он уже уехал на работу, но нет. Багримов стоит у окна ко мне спиной и разговаривает с кем-то по телефону. На нем чёрный угольный костюм и белоснежная рубашка. На левой руке поблескивают дорогие часы, а тон, которым он разговаривает с собеседником, даже меня заставляет поёжиться.

Первым моим порывом является побег. Ещё можно вернуться в свою комнату и подождать, пока Тимур не уедет на работу, но что-то останавливает меня, и я шагаю вперед. В конце концов, нам придется жить под одной крышей некоторое время. Я прячу страхи глубоко-глубоко и подхожу к кухонному гарнитуру.

До меня доносятся обрывки его фраз: «эстонцы наседают», «выгодный контракт» и «десять лямов зелени». Багримов прощается с собеседником и обещает перезвонить, после чего поворачивается в мою сторону и наконец замечает, что уже не один.

— Доброе утро, — улыбаюсь ему.

— Доброе, Яна.

Чайник горячий, поэтому, не успеваю я включить его, как он тут же вновь закипает. Я встаю на носочки, достаю из верхней полки чашку и завариваю чёрный чай. Всё это время ощущаю на себе пристальный взгляд Тимура. По коже разбегаются мурашки, а в горле пересыхает от волнения. Я никогда не привыкну к его вниманию.

— Вам тоже заварить? — спрашиваю, вновь к нему повернувшись.

— Нет, спасибо, — усмехается он. — Я уже убегаю.

Зрительный контакт длится недолго, я не выдерживаю первая и начинаю делать вид, что сосредоточенно тру мочалкой столешницу, на которую попало несколько капель заварки.

— Тимур… Я хотела сегодня с детьми выбраться в парк поблизости. Вы… ты не будешь против? — спрашиваю будто между прочим, чтобы нарушить молчание между нами.

— Только за, — Багримов пожимает плечами. — В котором часу собирались?

— Ближе к концу дня.

— Возможно, у меня получится составить вам компанию.

У меня на секунду перехватывает дыхание. Он… Боже, я всё время думала, что он бездушный зверь и способен на жестокие поступки, но сейчас понимаю, что ошибалась. Багримов строгий, но не жестокий. И к Лизе пытается найти подход, хотя не должен ведь… Мне было бы проще, если бы он вел себя по отношению к дочери равнодушно, но всё выходит по-другому, и чувство вины за собственное молчание оно… душит меня. С каждым днем и с каждой секундой сильнее.

— Было бы здорово, если бы ты присоединился, — мои губы сами ползут в широкой улыбке.

— Хорошего дня, Яна, — произносит Тимур и проходит мимо меня. — Ещё увидимся.

Как только за ним захлопывается дверь, я выдыхаю. Спокойно готовлю себе завтрак, а затем иду будить Лизу. Она у меня любительница поспать подольше, поэтому ранние подъемы точно не для неё.

Весь день проходит по обычному расписанию. Лиза крутится возле нас с малышом и всё время помогает. Наше отлучение от груди проходит с переменным успехом. Артюша чувствует моё сожаление по этому поводу и, как только я протягиваю ему вместо груди бутылку, манипулирует жалобным плачем. И я сдаюсь.

— Лиз, ты готова? — я посматриваю на часы и кладу Артюшу в коляску.

— Да, иду!

Дочка выбегает в коридор и смотрит на себя в зеркало. Она переоделась в летний сарафан и завязала волосы в хвост. Надеюсь, что наша прогулка удастся и… к нам присоединиться Тимур. Мне нужно немного смелости и немного его присутствия, чтобы довериться и поделиться тем, что в себе храню. Переступать через себя очень сложно. Особенно когда обида на Багримов тянется из прошлого уже не первый год.

— Идём? — спрашиваю Лизу.

— Упс, мам, я ещё в туалет сбегаю.

— Жду, — тяжело вздыхаю, глядя как дочка уносится прочь.

Слышится щелчок входной двери, и я машинально выпрямляю спину. Ощущаю легкое волнение от предстоящей встречи с Тимуром.

Дверь открывается и вместо Багримова на пороге показывается длинноногая блондинка. Мы встречались с ней раньше, когда я подписывала договор о найме. Я знаю, что её зовут Валерия, и она работает личной помощницей Тимура. Красивая, ухоженная и похожа на известную российскую топ-модель.

— Здравствуйте, — Валерия смеряет меня пытливым взглядом.

— Добрый вечер, — не могу скрыть своё разочарование, поэтому улыбка получается неестественной и натянутой. — А Тимур…

— Тимур улетает со мной в заграничную командировку, — произносит она, стаскивая с себя туфли на высоком каблуке. — Босс разве не говорил?

— Нет, — теряюсь я.

— Значит позвонит и скажет. У него дел по горло — достает госинспекция и эстонцы заодно. А я за документами приехала.

Я киваю и делаю вид, что понимаю, о чем она. В руках Валерии связка ключей, и она гордо вышагивает по коридору, соблазнительно виляя округлыми бёдрами. Так уверенно, словно она бывала здесь сотни раз.

Впрочем, ничего удивительного. Багримов — её начальник, она — его красивая помощница. Между ними вполне могут быть более раскрепощённые отношения, которые переходят грань. Если Багримов лез ко мне целоваться, то это не значит, что во время обеденного перерыва в офисе он не может целовать и её.

— Я готова, мам, — в прихожей появляется Лиза и помогает мне открыть дверь. — Идём в парк?

— Идём.

Втроём.