Ничего не бойся! Твой Белый - Янка Рам

- Почему не сказала мне, м? – хрипло.

- М… - поджимаю губы и, пряча улыбку, признаюсь: – Забыла, как говорить…

Зацеловывает.

- Ну почему я такой косяпор?.. – виновато бормочет он, с удрученным стоном.

- Что значит?.. – не понимаю я.

- Люблю… - выдыхает, целуя по очереди родинки.

- Amato... - шепчу я, и извиняясь тактильно, ласкаю его плечи.

Может быть, Россия  не так и ужасна, если в ней есть Бьянко…

Глава 34 – Последний русский и сложности перевода

Прижавшись губами к ее прохладному носу, закутываю нас одеялом.

И, наверное, надо что-то сказать. Но я уже все-все сказал! И внутри меня опустошение и ни одного слова, только бьются чувства с каждым толчком крови.

И, может быть, надо было сделать все иначе, но уже случилось так, как случилось...

И может, я и не прав, что торопил ее как голодный озабоченный маньяк! Но было охуенно...

А сейчас - ещё лучше!

Ее пальчик гладит мою губу. Ранка лопнула. Кровит... Облизываю.

Вспоминаю этот горячий момент, когда она меня цапнула и снова головокружительно "готов" к бою!

Но нет-нет-нет... На моих пальцах тоже кровь. Ее кровь... И точно не стоит снова ее "съедать".

Веду носом по хрупкому запястью, замираю губами на бьющейся венке.

- Моя девочка...

Ну как вот…  как я не допер, что я первый?? Ведь, было же очевидно!

Вспоминаю, как нахально кончил в душе, втянув ее туда с собой, и чуть не трахнул у стены. Закатываю на себя глаза. Ну, пиздец, ты, Белый, даёшь! Мало ей было стресса?? Ты тут ещё с членом...

Но черт возьми, она сама пришла ко мне тогда и... попросила секс! Я ж не монах… когда такая девочка сама…

А с чего вдруг – она его попросила?

Это же не озабоченная Тамара и даже не скучающая дешевая Инга.

Аню, скорее, воротить от этой идеи должно было в свете происходящего. Но пришла...

И я исключил на автомате дальше любые версии с невинностью. Даже не думал об этом.

- Ты сердишься... - разглаживает пальчиком между моих бровей.

- Нет... Ну что ты... - целую ее в ладонь. - Я не сержусь. Я беспокоюсь.

Задумчиво перецеловываю ее тонкие пальчики.

- Значит, ты жила в Вероне?

- Да.

- У тебя там кто-нибудь остался?

- Ребята… Друзья!

- Ммм... У тебя остался там парень?

- Ragazzo?

- Ну бойфренд, - ревниво прищуриваюсь я, - который бы ожидал, что ты вернёшься туда. К нему.

- Хм... Может быть, - пожимает плечами. - Кто-то и ожидает. Что вернусь. Я не знаю.

- Но ты же не вернёшься, да?

- Почему - не вернусь? - с недоумением покусывает губку.

Тревога в ее осоловелом взгляде снова нарастает.

- Я не смогу вернуться в Верону?!

- Подожди... - качаю головой, пытаясь въехать. - Ты хочешь уехать в Верону?

- Да, - наивно хлопает глазами. – Конечно!

- Чего-то я не догоняю... - вдыхаю поглубже.

Ноздри вздрагивают.

Что-то хреново ты, Белый с задачкой справился! Если девочка готова свалить в туман. Недолюбил...

- Сердишься. Говоришь – нет. Это неправда... - прищуриваться она тоже.

- Я не сержусь. Я...

Блять, злюсь, да!

- Ты хочешь уехать. А как же я?

- Ты... Ты приедешь в Верону. Верона очень красивая, - гладит мое лицо губами.

- Нет, я не могу... Я не выездной пока.

- Сложно говоришь, - опускает взгляд. - Не хочешь?

- Я хочу, чтобы ты осталась.

- Нет! - испуганно качает головой. - Не хочу здесь! Ужасная страна!

- Я - тоже ужасный? - с горьким смешком качаю головой.

- Ты - хороший. Страна - ужасная.

- Анечка... - решаюсь я на вопрос. - А ты почему ко мне пришла тогда, м?

- Когда?... - настороженно.

- Сама ко мне пришла... Поцеловала... - напоминаю я, водя по носику вверх-вниз. - Сказала... Секс...

Щеки вспыхивают!

Зажмуриваясь, прижимается губами, целуя меня.

Позволяю это ей, стараясь не слишком утекать и не терять мысль. И как только отстраняется, снова с вопросом заглядываю ей в глаза.

- Зачем ты так сделала?

- Non capisco... - порхая ресницами, уходит от ответа.

Прячет лицо на моей шее.

- Ты все понимаешь, врушка. Ответь мне.

- Боялась...первый раз и... Руслан. Лучше - кто угодно. Но не он! – выплевывает она, чувствую, как её передёргивает от отвращения.

- Мм.

Кто угодно. Супер, блять...

Похоже, Макар, прав.

Дело было не во мне лично, а просто... Ей нужен был спаситель.

Прижимаю ее к себе за затылок, укладываю на грудь, не позволяя увидеть лицо.

Потому что лицо мое плывет...

Но она выкручивается, поднимается надо мной.

- Бьётся... - касается ладонью моего сердца.

Да оно взорвется сейчас к херам просто!

Смотрит внимательно на меня.

- Неправду говоришь, Бьянко. Сердишься. Все время! Говоришь - нет! Почему?!

- Потому что, если бы ты чувствовала ко мне тоже самое, что я к тебе, то никогда бы не уехала от меня. И я злюсь на себя, что... Ну и на тебя тоже, - признаюсь я. - Но ты ни в чем не виновата.

- Я ничего не поняла!!

Зачем я это говорю?! Нежности надо говорить...

Но нежности не рождаются, только чувство вины и обиды на происходящее, что все не так, как я хотел бы!

Ладно! Дано вот такое, какое есть. Живём дальше... Просто у тебя впереди новый марш-бросок, Белый. Влюбляй!

- Забудь! - взмахиваю рукой, пытаясь стереть эту эмоцию.

Азартно чмокаю в возмущенный изгиб губ.

Поднимаюсь, сдергивая полотенце со спинки дивана. Обматываю бедра.

Ловлю ее взгляд, скользящий по моему телу. Губки распахиваются... и взгляд пьянеет. Нравлюсь я тебе! А не совсем не «кто угодно».

Встретившись с моим пытливым взглядом, засмущавшись отводит глаза. Присаживается, удерживая на груди покрывало. По одному поднимает с пола цветы, складывая на колени.

Сдергиваю гитару со стены.

- «Земля, где так много разлук... Сама повенчает нас вдруг...»

Роняет очередной цветок из руки на пол, поднимает на меня удивленный взгляд.

- «Увы, не предскажешь беду... Зови, я удар отведу!.. Пусть голову сам