Мой обман - Ольга Тимофеева

— Сейчас ко мне Алиса зайдет. Ты, кажется, не хотела, чтобы она знала, где ты работаешь. Поэтому, если надо, можешь пока погулять. Если ваша встреча не проблема, тогда иди работай.

— Вот черт, — чертыхается в трубку, — еще какая проблема, спасибо, Миш.

16

Лера

Выглядываю из кафе, с рожком уже надкусанного мороженого в руке, и осматриваюсь по сторонам. В офис нельзя, но там осталась сумочка и одежда. Без них я даже сходить никуда не смогу или, как сказал Миша, погулять.

Надо рисковать. Чтобы не спалиться сразу, поднимаюсь не на лифте, а иду пешком. Приоткрываю дверь и выглядываю в коридор, чтобы осмотреться. В моем положении нельзя нервничать, но сейчас во мне столько адреналина, что кажется, при желании я даже превращусь в человека-невидимку.

Ни Миши, ни Алисы нет, поэтому я быстрым шагом иду к нашему кабинету. Проходя мимо открытой приемной, мельком заглядываю туда. Вероника, замерев, сидит и вслушивается в тишину. Либо хочет узнать, что творится за дверью босса.

Иду в наш кабинет, представляя ее лицо, если бы мы вдвоем с Алисой зашли в его кабинет и втроем уединились. Глубоко дышу, пытаясь делать спокойный вид, внутри все дребезжит. Сгребаю быстро нужные вещи и проверяю, не выдаст ли что-то именно моего присутствия.

— Я по делам, босс отпустил, — кидаю на прощание всем и выхожу в коридор, откуда слышу голос Алисы. Вот блин. Дергаюсь назад и скрываюсь за стеной. Миша показывает Алисе что-то на стене. Он же думает, что меня нет и сейчас поведет ее по офису. Мне надо сбежать. Сейчас. У меня шанс пройти за их спинами незаметно.

Я выглядываю. Они все еще стоят спиной ко мне. Выдыхаю и поднимаясь на цыпочки. Крадусь за их спинами.

— У тебя так уютно, — комментирует Алиса.

Я дохожу до середины, когда замечаю, как они разворачиваются. Миша первый меня замечает, сменяя выражение лица от удивления до упрека.

— Смотри, что тут, — он успевает подхватить Алису за локоть и не дать развернуться.

Я не задумываясь вытягиваю губы вперед, словно целую его, и на цыпочках проскакиваю мимо. Еще раз оборачиваюсь, когда меня уже не видно, и останавливаясь взглядом на Веронике, которая готова отправить на тот свет Алису, вслед за мной.

Уже в лифте я понимаю, насколько в нашей ситуации это выглядело странно. Из меня вырвался такой дружеско-благодарящий жест, хотя на самом деле все так сложно и явно не про нас.

Может, ну ее, эту гордость. Так просто все им рассказать и надеяться, что они поймут. Ну что Алиса сделает? Ну позлится немного, потом все равно примет это.

Я как будто барахтаюсь в тине и никак не могу ухватиться за что-то, что подскажет мне, как действовать дальше, чтобы выбраться, и самой снова устанавливать правила. Шарюсь на дне сумки в поисках мелочи на проезд, но в руку попадает визитка.

Никогда еще у меня не было столько бесполезных визиток, как теперь, ведь их пихают на каждом шагу. Вынимаю бумажку, занося руку над мусоркой, но останавливаюсь. Психолог из консультации. Я так и не сходила к ней больше, потому что ее фраза про психологическое бесплодие попахивала сектой и мозгоковырянием, которого мне не хотелось. Или я просто боялась заглянуть туда, чтобы откопать там что-то, что навсегда похоронено.

Но, одновременно, это единственный человек, с которым я могу непредвзято поговорить. Кто не знает меня и моих косяков.

Я до сих пор не уверена, что правильно делаю, когда иду за советом к постороннему человеку, но через час сижу под ее кабинетом и пытаюсь расслабиться. Не знаю, о чем говорить, но знаю, что после общения с ней все меняется. Взгляд на себя со стороны меняет поведение и на некоторое время этого хватает.

— Здравствуйте, — здороваюсь и захожу после того, как из кабинета выходит девушка с уже округлившимся животом.

Врач кивает в ответ и забирает мою карту, пролистывая ее.

Находит, видимо, свою последнюю запись. Конечно, запомнить меня, такую исключительную, в потоке животов сложно.

— Валерия с психологическим бесплодием, да?

— Вы врач, вам виднее, какой диагноз. — Перекидываю ее слова назад.

— Судя по срокам, визит ко мне — это личное желание, и я рада, что вы решили не держать все в себе, а обратиться ко мне.

— Ну да.

Я понимаю, что она не помнит меня. А значит, надо все начинать заново и я уже жалею, что пришла сюда.

— Присаживайтесь и рассказывайте, что вас волнует?

Если бы я знала… Но раз уж я пришла, усаживаюсь удобно в кресло и кладу телефон на тумбочку рядом.

— Волнует, что у меня ничего не получается. Я должна наслаждаться беременностью, а не искать выход, как мне выжить и заработать денег.

— Почему так получилось?

— Это не важно.

— Это важно, Валерия. Это как потянуть конец нитки, что распутать клубок и узнать, что скрывается внутри. Не волнуйтесь, это останется только между нами. Так почему так получилось, что вы сейчас без всего?

— Потому что я сама отказалась от любой поддержки, чтобы спасти жизнь своего ребенка.

— Но вы же подвергаете его еще большей опасности тем, что переживаете.

— А так меня заставят избавиться от малыша и я не уверена, что кто-то сможет меня защитить.

Я сжимаю мягкую ткань платья, впиваясь ногтями в ладонь.

— А отец ребенка?

— Было бы хорошо, если бы я знала, кто из них отец. — Я отвожу глаза, чтобы не смотреть на девушку.

— И ты не можешь обратиться ни к одну из них?

— Не могу. С бывшим мы не общаемся и он в другой стране, а второй… Второй вычеркнул меня из своей жизни. И я бы рассказала ему, но вдруг это не его ребенок? Он же не обязан мне помогать.

— Хорошо, прикрой глаза и представь, что ты знаешь, что ребенок от