Эм + Эш. Книга 2 - Елена Алексеевна Шолохова

«Я теперь понимаю, и мне от этого гораздо легче, — сказала. — Нет ничего хуже, когда не понимаешь».

А затем рассказала про Горяшина. Вот это был удар. И шок. Какой же он беспросветный идиот… А Эм его ещё и успокаивала!

Потом он отвёз её к ресторану, отпускать не хотел. Но оставалось лишь ждать завтра и снова считать часы, только теперь в обратном порядке. Но всё же как ему хорошо! Как изумительно!

— Ты бы ещё во фрак вырядился, — скривился одногруппник, скептически оглядев Шаламова, его синие джинсы и светло-серую ветровку с кучей кармашков. Сам он был одет в тёмную спецовку и грубые суконные штаны.

— Ну извиняй, партайгеноссе, робы дома не держу. Куда нам?

— Туда, — махнул рукой Дёмин в сторону производственных сооружений, видневшихся поодаль за бетонным забором. — Никогда, что ли, в сортировке не был?

— А что, каждый уважающий себя мужик должен хоть раз побывать в сортировке? — веселился Шаламов.

— Ты случаем не под кайфом? — приостановился Дёмин.

— Ага, дунул гидропона, чтоб резвее работалось. Да остынь, просто кайфовое настроение.

— Ну-ну, погляжу я на тебя потом, — пошагал дальше Дёмин. Оглянулся, скривился: — Не боишься испачкаться-то?

— Ничего, отмоюсь. Слушай, пролетарий, почему у тебя всегда такое лицо?

— Какое такое?

— Как будто у тебя ж*а болит. Будь проще — жизнь прекрасна!

— Это ты от прекрасной жизни, я так понимаю, пошёл грузить вагоны? — хмыкнул Дёмин.

— Одно другому не мешает, — цвёл Шаламов.

Дёмин промолчал, но посмотрел на него, как на блаженного.

«Ну и чёрт с тобой, — решил Шаламов. — Охота грузиться — грузись».

* * *

— А ты, гляжу, везунчик, — хмыкнул Дёмин. — Не успел прийти и сразу на цемент попал.

— Это значит — что? — не понял Шаламов.

— То и значит — цемент будем разгружать.

Разгружали вагоны впятером вместе с ещё одним пареньком и двумя мужиками постарше. Первый вагон разгрузили довольно живо, дышалось только тяжело — цементная пыль стояла столбом. У мужиков были строительные маски, Дёмин поднял ворот свитера. Шаламов же наглотался пыли, так что в груди встал ком, в носу саднило, в горле першило, глаза жгло. После двух часов разгрузки ноги и руки тряслись, как у жалкого паркинсонщика, и спину ломило нещадно. Ещё через пару часов он двигался просто механически, на автопилоте, ни о чём не думая, бессмысленно глядя перед собой остекленевшими глазами и не чувствуя ни рук, ни ног.

Закончили работать как раз, когда начало светать и когда Шаламов вяло подумал, что ещё чуть-чуть и он попросту протянет ноги. Зато расплатились с ними сразу. Правда, выдали всего по восемьдесят долларов. Руки, серые от въевшейся пыли, ходуном ходили так, что он едва смог засунуть деньги в карман.

— Что, весельчак? Настроения-то поубавилось? — поддел его Дёмин.

— Нормально всё с настроением, — просипел Шаламов, с трудом передвигая непослушные ноги, и закашлялся.

— А я и не думал, что ты выдюжишь. — В голосе Дёмина проскользнули одобрительные нотки. — Правда, я и не думал, что такой небожитель вообще станет работать.

Шаламов молчал — плевать ему на чьё-то там одобрение. Он устал настолько, что очень хотелось завалиться прямо здесь, на земле, у бетонного забора, и от одной мысли, что ещё часа полтора предстоит тащиться в автобусе, становилось плохо.

Глава 22-1

Сергеев позвонил в половине восьмого утра. Гайдамак как раз завтракал вместе с дочерью.

— Только что пришёл, — коротко сообщил Сергеев.

— Вот сука, — прошипел Гайдамак и бросил на дочь настороженный взгляд. — Это по работе.

Она отрешённо смотрела перед собой и даже никак не отреагировала на его выпад. У Сергея Петровича сердце кровью обливалось. Она мучается, а этот подонок, конечно же, снова ночевал у той девки. Адрес её растяпа-Сергеев пока не выяснил. В ресторане — никто не знал, а прописка вообще была в каком-то богом забытом Адмире. Да и чёрт с этой девкой, а вот с ним он потолкует прямо сейчас. Покажет ему, мерзавцу, как по ночам развлекаться, как обманывать его дочь.

— Прости, милая, мне нужно срочно ехать. Увидимся в офисе. — Он поцеловал дочь и спешно вышел, выудив заранее из сумки Ники ключи от квартиры Шаламова.

Ни стучать, ни звонить он не стал. Открыл и вошёл — хотел застать щенка врасплох.

В квартире было тихо.

«Уснул, видать, — догадался Сергей Петрович. — Ещё бы! Ночью-то умаялся, поди, кобель».

Он брезгливо сплюнул. Заглянул в гостиную, в спальню — пусто, прошёлся по квартире — пусто. Шаламов нашёлся в дальней комнате. Сергей Петрович туда никогда прежде не заходил.

«Его логово», — вспомнилось ему вдруг, как с улыбкой и теплом говорила Ника.

«Что ж, поглядим, что у тебя за логово, зверёныш».

Гайдамак по-хозяйски распахнул дверь и отдёрнул шторы. Шаламов крепко спал, раскинувшись прямо в одежде, поверх покрывала на нерасстеленной тахте. Рядом на полу валялись грязные кроссовки и куртка. Штаны, которые он даже снять не удосужился, были изгвазданы в чём-то сером. Такими же чумазыми выглядели и руки, и лицо, и шея, и даже волосы.

«Где это он так вывалялся? Подрался, что ли, с кем-то, пока домой шёл?»

Гайдамак тряс Шаламова за плечо, громко матерился, но тот и бровью не повёл. Спал как сурок.

— А ну вставай, твою мать! — рявкнул он что было мочи.

— Иди на хер, — сонно бросил тот и повернулся на бок, носом к стене.

«Нет, разговора сейчас никакого не выйдет, — понял Сергей Петрович. — Он явно невменяемый. Ничего. Заедем позже».

* * *

На совещании Гайдамак рвал и метал так, что начальники подразделений затем выползали из конференц-зала еле живые. Досталось и секретарше, в общем-то, ни за что ни про что, просто под горячую руку попала — она потом рыдала в уборной и глотала капли. И в «Клермонте», где последнее время привык обедать, навёл шороху. Лишь после обеда он наконец добрался до истинного источника своего раздражения, ворвавшись к Шаламову уже не в силах дольше сдерживать гнев. Тот всё ещё спал, только клетчатый плед вытянул из-под себя и прикрылся.

Гайдамак рывком сдёрнул этот плед — никакой реакции. Тогда крепко прихватил спящего за предплечье и с силой встряхнул. Шаламов застонал, поёрзал и наконец разлепил веки.

— Чего надо? — взирал он на Сергея Петровича мутным, бессмысленным взглядом.

— Разговор есть, — веско сообщил Гайдамак.

Шаламов откинулся на спину, но глаза не закрыл. Продолжал смотреть на