Люби меня, девочка - Анастасия Пырченкова

Истину прошлых отношений стоящему рядом знать не обязательно. И без того его слишком много в моей жизни в последнее время.

— Уверена? Как я понял, у него это уже полгода не проходит.

— Уверена, что это никого кроме нас с Костей не касается, — парировала мрачно и зло.

А чего он в душу лезет?

Интересно ему, так пусть сам тогда и выясняет. Тем более, именно этим и занялся давно. За моей спиной. Вот как тут доверять ему, если он с самого начала действует, не учитывая мое мнение?

В общем, не стала я дожидаться реакции Дамира на мои последние слова, поспешив вернуться в дом. Лучше еще поработаю, все полезней, чем вести непонятного рода беседы с тем, кого вообще не должно волновать, где я и с кем. Но почему-то волнует. Еще непонятнее то, почему это волнует меня.

Вот правда, почему?

О том я размышляла, вышагивая вдоль импровизированного прохода, от главного входа в дом до ведущей на второй этаж лестницы. Туда и обратно, делая фотографии гостиной с камином и кухни со столовой.

На окнах нужны однотонные полоски полупрозрачного белого шелка, которые можно будет легко раздвинуть в стороны для лучшей видимости происходящего в саду. Газ-иллюзион должен очень красиво развиваться на ветру при открытом выходе на террасу. Хотя нет, это уже мои личные предпочтения.

И это последнее, о чем я подумала — на пороге столовой показалась массивная фигура мрачного Дамира. Его холодный взор быстро осмотрел пустующее пространство и остановился на мне. Всего на мгновение. В следующее он быстрым и тяжелым шагом направился ко мне. Да с таким угрюмым видом, что я невольно отступила от него на пару шагов.

Так разозлился на мой отказ разговаривать о прошлых отношениях?

Да нет, глупость.

Почему я вообще должна о них с ним беседовать?

Это равносильно тому, что я начну о всех его девицах спрашивать.

Идиотизм же!

Вообще не понимаю людей, которые интересуются прошлыми прохождениями своих половинок. Вынуждают сравнивать их с ними. А потом еще и обижаются, если ответ не устраивает. Зачем вообще тогда спрашивать? Да и какая разница, лучше или хуже, сейчас-то человек с тобой, и это самое главное, разве нет? И я уж точно не думала, что Дамир из таких людей. Тем более, мы друг другу вовсе никто. Так, досадная случайность. А он…

— Извини.

Я только рот смогла открыть, но не ответить. Слишком неожиданным оказалось слышать от Валихалова извинения.

Он остановился рядом, сунув руки в карман. Ровная спина, прямой взгляд, поджатые губы. Весь такой уверенный в себе и своей правоте. Властный. Непоколебимый. Тот, от кого совсем не ждешь извинений. Я не думала, что он вообще на них способен. Это… обезоруживало.

Ему и того мало.

— Я не желал тебя расстроить. И я действительно устроил за тобой слежку, как ее не обзови. Пусть я о том не жалею и отзывать ее не собираюсь. Считай это профдеформацией.

Вот тут удивление меня наконец отпустило, и я невольно фыркнула. Это талант: извиняться так, чтобы собеседнику снова захотелось его стукнуть.

— За своими партнерами тоже следишь? — съехидничала, возвращаясь к съемке комнат.

Чтобы руки занять и лишнего не наговорить.

В кадр попал Дамир, и я недолго думая зафиксировала с ним картинку. Потом поменяю фон бетонных стен на что-то более подходящее его натуре.

И все-таки хорош мерзавец!

Как по мне, даже слишком.

И дело далеко не во внешности. В том, как он позиционирует себя и подает другим. От него исходят волны уверенности. Не той, которая отталкивает, на грани с избалованностью большими деньгами, а той, от которой веет стабильностью. Во всем. Заряжает этим состоянием всех вокруг. Заставляет прислушиваться к себе и считаться с его мнением.

— Доверяй, но проверяй, — отозвался Дамир между тем, пожав плечами.

И все-таки как же непривычно видеть его не в костюме. Совсем другим видится, как бы я ни старалась игнорировать этот факт. Конкретно сейчас не получалось. Наверное, все дело в том, что мужчина с упорством преодолевал все мои заслоны, вгрызаясь глубже в душу. И потому же я сильнее сопротивлялась сближению с ним. Внутренним чутьем понимала, что если сдамся, обратно себя уже точно потом не соберу. А он уйдет, это неоспоримый факт. Бросит, как наиграется. Да и зацепило его именно мое сопротивление, что сам и подтвердил в нашу последнюю встречу. И зачем оно тогда мне? Да и девиз его пришелся очень кстати. Мигом вернул мой поплывший разум в нужное русло.

— Тут, пожалуй, соглашусь, — отвернулась я от него.

Чуть подумала и направилась к ведущей на второй этаж лестнице. Правда сделать смогла всего шаг. На плечи легли тяжелые ладони, пригвоздив к месту, а спины коснулся жар прижавшегося ко мне вплотную мужского тела.

— Снова бежишь от меня, — произнес тихонько в макушку.

Да что ж он догадливый какой!

На мою выдержку. Что так опасно трещала по швам постоянно рядом с ним. Ведь сколько бы не убеждала себя в собственной стойкости, на деле, что уж греха таить, мне хотелось дать волю желаниям, отпустить ситуацию и насладиться всем тем, что даст этот мужчина. А я уверена, он не станет скупиться. Ни в чем. Еще одна причина выдерживать дистанцию. Такие сравнения мне в жизни точно не нужны. Так недолго потом в одиночестве до старости прожить. Не перебирать же мне после него всех мужиков в поиске того, кто его переплюнет? Нет уж, я адекватно оцениваю свои шансы и наши весовые категории. Бедные богатым не друзья, не враги — они никто. Поиметь и забыть.

И как себя только не убедишь, чтобы не поддаваться влиянию стоящего рядом и желаниям своего предательского тела.

А оно предавало. Вместе с массирующими движениями мужских пальцев на моих плечах. И жаром тела за спиной. Он окутывал, впитывался в кожу, повышая градус в крови, плавя мои мозги, лишая воли. Как и тихий, соблазнительный шепот.

— Не нужно. Все равно найду.

Не слова — клеймо на сердце. Которое билось сейчас как ошалелое.

Прикрыть глаза и затаить дыхание — рефлекс, нежели нечто осознанное. Как и молчаливое дозволение обнять себя. Я сама прижалась ближе к Дамиру, пока его руки скользили по моим, а затем на талию, оплетая подобно самым крепким веревкам.

— Везде отыщу, — добавил он хрипло, склоняясь ниже, обдавая своим