Очень древнее Зло - Екатерина Лесина

Светозарный.

Засветился.

Смешно.

— И меч. Вона, поглядите.

Артан послушно поднял клинок, убеждаясь, что его не обманули. Меч и вправду светился. Слабо. И как-то неоднородно, но все-таки.

— А…

— А этот хотел корону снять, но полыхнуло… изрядно. И змеюка забеспокоилась.

Обеспокоенная змеюка медленно сползала в пучину морскую ко всеобщему немалому облегчению. Все же тварь была слишком огромной и зубастой, а потому слегка нервировала.

Корона…

Корона сидела плотно. Так плотно, что снять не вышло, будто… будто в голову вросла. Но мысль эта Артана не испугала. Скорее наоборот он испытал огромнейшее облегчение.

Корона его.

Только его.

И меч.

Он мотнул головой и потрогал нос. Кровь идти перестала, а та, что была, упав на камни, оставила на них белесые пятна. Странно.

Хотя… место такое.

И кровь тоже.

— Идут! — заорал кто-то. — Живые, мать их…

— Мать, мать, мать…

— Заткнись уже, — брат Янош прикрыл попугая огромной своей лапищей. И тот затих. — Вот и ладно…

В кольцах змеиного тела корабль островитян казался игрушкой. И сердце обмерло. Живые. И… и сколькие выжили? Не все.

Вот кольца распались, а корабль упал на воду, качнулся, но устоял. Затрещал барабан, и тонкие спицы весел взлетели над кормой. Красиво. Думалось о красоте и вообще обо всем отстраненно.

Взлетели кошки, цепляясь за каменные развалины. И матросы дэра Гроббе — а ведь, судя по рожам, пираты закоренелые, из тех, за чьи головы обещаны награды — поспешили на помощь. Не прошло и нескольких минут, как корабль выполз на берег.

Потрепало его знатно.

— Живы, чтоб вас всех… — прогудел седовласый северянин, оглядываясь с интересом. — Мать всех островов… да мне в жизни не поверят! Но оно того стоило.

Пахло от него кровью и железом.

А по сходням спускались люди. Грязные. Уставшие…

— Раненых придется оставить здесь, — сказал Ричард. — Хотя бы на время. Змеи… присмотрят.

— Еще скажи, что позаботятся, — пробурчал виросец, оттирая с лица кровь. Рукавом. Рукав был рваный, лицо — грязное, причем грязь эта отчетливо воняла рыбой.

И величия в после не осталось.

— Это вряд ли. Но никто из тварей соваться не рискнет. А если с собой тащить… — Ричард замолчал. Но и без того понятно.

Скорость.

Раненые не смогут идти быстро, если вообще смогут идти, не говоря уже о том, чтобы драться. И…

— Это разумно. Идите. И возвращайтесь, — сказал степняк, чьего имени Артан не знал. Да и вовсе были они похожи друг на друга, разве что старший выделялся и то не лицом, скорее уж яркостью убранства. Этот степняк стоял на одной ноге, другую держа на весу. И сквозь тряпки, которыми та была обмотана, проступали темные пятна крови. — Мы будем ждать.

И косматый островитянин весьма зверского вида кивнул.

— Корабли он… займемся…

— Может, лучше по суше? — робко предложил кто-то. Артан мысленно присоединился к вопросу. А Ричард ответил:

— Посмотрим. Сперва нужно найти девушек. Тогда и будет видно, что дальше.

Он поглядел в круглые глаза твари и убежденно повторил:

— Сюда мы вернемся.

Артан же подумал, что раздавать подобные обещания — крайне неосмотрительно. А с другой стороны, если сдержать не выйдет, то… то какая разница?

Город.

Город раскрывался узкими улицами, зажатыми меж стен. Некогда белые, те со временем не утратили этой вот белизны. Напротив, в темноте казалось, что и от стен исходит свечение.

— Это припортовые кварталы, — Лассар как-то сам встал во главе, что было разумно. Если кто и помнил город, то это он. — Здесь жили бедняки.

Надо же.

И в Империи были бедняки. Хотя… чему удивляться. Разве что каменным домам. В том мире, который Артан помнил, бедняки ютились в хижинах, землянках, а порой и просто в темных переулках, в развалинах и под открытым небом.

— Дальше пойдет квартал мастеров, тут надо бы осторожнее…

Тень мелькнула на рассыпающейся стене, заставив Артана покрепче сжать рукоять меча. Странно. Тьму он по-прежнему ощущал, но… не слышал? Именно. Голоса внутри смолкли, а с ними ушли и злость, и раздражение.

Хорошо.

— И куда мы направимся? — поинтересовался посол ладхема, который, впрочем, выглядел точно таким же оборванцем, как и прочие.

— А есть варианты? — даже в темноте было видно, что Лассар усмехается. — Во дворец. Она ждет… и она рада, что здесь появились люди.

Подумалось, что в нынешних обстоятельствах не стоит так уж доверять командору.

Тот же, словно почуяв эти мысли, медленно повернулся. Взгляд его был полон первозданной тьмы, но Артан выдержал. И Командор усмехнулся. А потом сказал:

— Но это все утром. Сейчас соваться туда — сущее безумие. Даже для таких ненормальных, как мы.

Мелькнувшая где-то среди развалин тень ответила резким свистом. И смолкла, растворившись в темноте. Артан же подумал, что вряд ли эта тварь одна.

И… ночь.

Темна.

Плотна. Готова ко встрече. А вот готовы ли люди?

В сад мы выбрались вместе.

Я, Теттенике, которая переоделась в одежду, благо, в замке нашлась и таковая. И Легионеры. Ну… что сказать. К делу ребята подошли серьезно. Помимо одежды для Теттенике, нашлось и для меня платье, случаю подходящее. Та же юбка, но покороче прежних, а главное, сделанная из плотной, жесткой ткани.

Куртка.

Плащ.

Сумка, которую легионер перекинул через плечо. А вот оружия не принесли. Точнее я спросила, меня молча развернули к ближайшей стене, этим самым оружием украшенной. Мол, выбирай, что душе угодно. Я и попыталась. Честно. Но грозные с виду мечи оказались неимоверно тяжелыми, булаву я уронила, чудом, что не на ногу. Копье… попыталась удержать, но оно все равно упало.

— Извините, — сказала я Легионеру. — А… чего-нибудь поменьше? Попроще?

Лук.

Стрелы. Арбалет. Снова мечи. Кинжалы… вот один я и сняла, потому что идти вовсе без оружия было неразумно. Нет, я сполна отдавала себе отчет, что… в общем, не поможет оно мне.

С ним же еще что-то делать надо.

Или поискать какой меч-самотык, но… но сомневаюсь, что найдется. Они, если и есть, то там, внизу, в родовой сокровищнице. А без Ричарда туда спускаться я не рискну.

Вот и обойдусь кинжалом.

В конце концов, у меня когти есть. И крылья. И рога. Кого не сожру — того забодаю, демон я или нет?

Настроение, к слову, было на диво приподнятым. Наверное, так чувствует себя ребенок, который со всей определенностью и полным осознанием собирается сделать гадость любимому родителю.

Я не специально.

Честно.

Но замок и тот одобрил. Я чувствую. Жаль, что зеркальце с собой захватить не вышло. Ничего. И так обойдемся.

В