Загубленная добродетель - Кора Рейли

Анна

Следующие несколько дней я предоставил Сантино немного места и сосредоточился на своем графике. Первые вводные курсы должны были вот-вот начаться, и я хотел убедиться, что у меня есть все, что мне нужно. Я также записалась на дополнительный курс шитья. Я уже брала уроки шитья у нашей горничной за несколько месяцев до моего переезда в Париж, но я все еще была далека от совершенства. Я знал, что мне нужно стать лучше, если я хочу хорошо понять, как шьется одежда. Как ты можешь быть хорошим дизайнером, не имея возможности сшить одежду самостоятельно?

Сантино тренировался в своей комнате, пока я оставался в своей. В конце концов, мы отправились пешком, чтобы пойти в магазин подержанных вещей, который также продавал швейные машины людям, которые хотели переделать вещи.

“Моя мама привыкла шить”, - сказал Сантино, когда мы выбрали старую модель, которая все еще требовала много ручной работы.

Удивление пронзило меня. Он редко говорил о семье, а если и говорил, то о своем отце. Я не был уверен, что сказать, полностью застигнутый врасплох. Я бы подумал, что он будет хранить молчание еще несколько дней, чтобы наказать меня за мои поддразнивания. “Это удобный навык”.

Сантино просто кивнул, и на нас снова опустилась тишина, когда он нес тяжелую машину, пока мы возвращались домой. Пока мы ждали на тротуаре, пока загорится зеленый свет для пешеходов, нам навстречу попалась группа монахинь. Я отступил с легкой улыбкой. Сантино, однако, позволил монахиням пройти с враждебным выражением лица, как будто они лично оскорбили его.

“В чем твоя проблема с монахинями?” Спросила я, когда мы, наконец, пересекли улицу. Тротуар здесь был узким, поэтому нам с Сантино пришлось идти рука об руку, что было приятно. Сантино остановился в нескольких шагах позади меня, так как мы все равно были одни в Париже. Это все меньше и меньше походило на рабочие отношения.

“У меня нет проблем с монахинями”, - сказал он небрежно. Кого он пытался обмануть? Я знал его много лет и видел его в худшем и лучшем, хотя в основном худшем.

Я знал, когда он лгал.

Я скорчила гримасу, которая явно давала понять, что я ему не верю. “Правильно. Ты приставал к монахине, и она отвергла твои ухаживания? ”

Это было то, что я мог себе живо представить. Сантино был из тех, кто делал это просто для удовольствия.

Отвращение скользнуло по его губам. “Зачем мне приставать к монахине?”

“Острые ощущения от охоты и запретного? Просто назло? Или, может быть, даже скукой?”

“С тех пор, как ты вошел в мою жизнь, скука — наименьшая из моих проблем”.

Я одарила его дерзкой ухмылкой. “Спасибо”.

“Это был не комплимент”.

“Это определенно звучало как один. Я принимаю это ”.

Сантино покачал головой, но я мог сказать, что он боролся с улыбкой. Я действительно хотел, чтобы он позволял ей побеждать чаще. Солнце светило весь день, и это почти походило на весну. Учитывая, как холодно было несколько дней назад, это застало меня врасплох. “Давай отправимся в парк и немного погреемся на солнышке”.

Сантино кивнул, и мы вместе направились к лужайке у основания Эйфелевой башни. К моему удивлению, мы были не единственными людьми. Несколько человек отложили одеяла и сидели на траве, пили вино и болтали.

“Давай сделаем то же самое”.

“У нас нет одеяла”.

Я указал на одного из уличных торговцев, которые продавали все, от маленьких банальных Эйфелевых башен, поддельных часов Cartier и зонтиков MCM до одеял с логотипом Louis Vuitton. Сантино подошел к мужчине и торговался почти десять минут, пока мы не получили одеяло за половину цены и зонтик бесплатно. Мы устроились на одеяле. Земля была все еще холодной, еще не прогретой солнцем, но я не возражал. Я просто хотел насладиться солнцем на своей коже, даже если моя задница замерзла.

“Могло быть и хуже”, - пробормотал я. “Большинство людей убило бы за твою работу”.

Сантино опустился рядом со мной. “Сегодня был один из моих лучших рабочих дней”.

Я усмехнулся и откинулся на спину, любуясь видом Эйфелевой башни, возвышающейся над нами, за которой выглядывает солнце. Но история с монахинями не выходила у меня из головы. Нужно было рассказать историю. Я мог чувствовать это.

Я перевернулась на живот, приподнялась на локтях и положила подбородок на бедро Сантино.

“Что ты делаешь?” спросил он низким, напряженным голосом. Он выпрямил спину, готовый к прыжку, и я почувствовала, как напряглись мышцы его бедер под моим подбородком.