Она - новенькая - Эля Пылаева

— Здесь полоса препятствий над бассейном, — тихо комментирует в ухо мне Макс. — В конце — черные гелиевые шары с грузиками. Мы, парни, будем запускать их к вам, вы, девчонки, — ловить. В одном из них — ключ.

— А если кто-то упадет? Он же вымокнет!

— Да ну! Легкотня… — фыркает он.

— Жаль, что не смогу поймать твой шарик, — пожимаю плечами.

— Кто знает! — загадочно усмехается он. — Стой здесь. Вперед не двигайся, там вода.

Вокруг гам, смех. Голоса парней где-то впереди. Через минуту вздрагиваю от лопнувшего рядом шарика.

— Здесь — нет! Еще давайте.

Лопается еще один шарик.

— Еще! — требуют девчонки.

Следующий лопается прямо над ухом, я отшатываюсь. Кто-то ловит меня, за локоть. Оттягивает назад. Мне кажется, я чувствую запах Макса. Но через мгновения уже никого нет. Показалось. А может мой плащ пропах уже Максом. Притягиваю к носу капюшон. Да, есть слабый запах.

Макс возвращается, вручая мне шарик. Окружающие требуют:

— Лопай, Албанцева, ну?? Это последний!

Врезаюсь в него ногтями и сжимаю изо всех сил. Хлопок! В лицо бьет волна воздуха. Тихий звон под ногами.

— Ключ!

Пока ребята забирают его и загадку на следующую локацию, Макс обнимает меня за плечи.

— Это было не по правилам, — улыбаюсь я.

— К черту правила!

В темных коридорах мы отстаем от команды и, задыхаясь от эмоций, жарко целуемся.

— Потеряемся! — отрываюсь от него.

— Догоним! — целует в нос.

— Я ж не могу быстро.

— Я могу!

Подхватывая за бедра, поднимает высоко. Теряя равновесие с писком падаю вперед, оказываясь закинутой ему на плечо.

— Добби! — смеясь, ловлю свои очки. — Пусти, дурак!

— Не-е-ет… Ни за что не отпущу! Моя добыча…

МАКС

Меня прет как Тузика от ее близости. Это скоро закончится, я хочу урвать максимум! В темном зеркальном лабиринте, подсвеченном неоном, мы нихрена не выход ищем, в отличие от других. Мы обнимаемся. Прижимаюсь губами к ее шее. Пальцы наши сплетаются.

Этого так мало всего!

Этого так много всего!

Меня переполняет… жаждой!

Скручивает до судорог от желания владеть ей полностью, по-настоящему. Мне кажется, раздавлю ее сейчас в порыве! Но Мышка не жалуется.

Это не просто голод, не любопытство, не желание поиграться. Это что-то совсем новое! Желание слиться, проникнуть, стать целым. Никогда не отпускать. И что-то ей говорить такое… что я совсем не умею говорить.

Вжимаюсь губами во вкусно пахнущее ушко.

— Я люблю тебя!

Оно само произносится! На апогее всех этих ощущений и чувств. Не скажу — взорвусь к чертовой матери.

Трусь носом об ее носик.

Отвечай мне, ну!

Немедленно!

Сейчас же!

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!

— Яночка… — выпрашиваю я от нее ответных слов.

Вздрогнув, ее губы размыкаются. Обводит подушечками пальцев мои скулы.

— Эй! Вампиры! Где вы?! Быстрее!

Черт их возьми! Веду Мышку на голос.

— Сюда, по левой стороне…

— Оу! — торможу у внезапно заканчивающегося пола.

Подхватываю ее, не позволяя сделать шаг. Оттягиваю назад.

— Мышь, ты же у меня летучая?

— А что там?

— Будем прыгать, Мышка. Там батут. Метра два. Очки давай.

— Черт, — обламывается она.

— Высоты боишься?

— Нет, без очков, как безглазое чудовище с этими накладками! — удрученно.

— Ерунда!

Отбираю ее очки, вешаю их на горловину. Сжимаю руку.

— Ребята, по одному! — кричит нам ведущий локацию актер.

— Она не может одна! Она не видит, — опять объясняю я.

— Я заберу тогда девочку. Обратно выведу, — поднимается второй актер.

— Нет! Это ее законные впечатления, пусть прыгает, — останавливающее поднимаю руку.

— Макс…

— Давай трусиха, прыгаем вместе. Это типа надутой горки, — поясняю я ей. — Мы прыгаем вперед на счет три и скатываемся. Невысоко.

— Окей, — крепче вцепляется в руку.

— Раз… Два… Три!

Мы летим, слегка ударяясь спиной об пружинящую под нами горку. Янка пищит. Ее очки улетают с меня. Скатываемся вниз.

Смеясь, валяемся на матах, так и держась за руки. Хочется остаться здесь. Чтобы все ушли, а мы остались! Было бы супер…

Но я даже поцеловать ее не решаюсь в это счастливое лицо. Слишком много глаз.

— Ян… Я опять угрохал твои очки, походу! — разглядываю отломленную дужку, при попытке разложить, отваливается окончательно.

— Ой, Добби… Ты же вроде чинить должен, а не ломать.

— Ну я такой себе эльф, немного криворукий.

— Что же теперь делать?

— Я купил тебе новые, ты подарок открывала?

— Да, но не успела сними разобраться. Спасибо тебе… Они классные. Я о таких только мечтала, когда ослепла. Тогда их еще не было.

— Пожалуйста… Пойдем.

Касается руками накладок.

— Ян, да забей, а!

— Ну, мы же монстры все-таки, да? — опускает, улыбнувшись, руки. — Я буду страшнее всех — девочка без глаз!

Помогаю ей подняться. На самом деле, зря она парится. Капюшоны у нас такие глубокие, что закрывают пол лица и позволяют смотреть только под ноги. Поэтому никто не видит что там у нее — накладки или очки.

Чем дальше заходит квест, тем больше мне хочется уединения. Играть, конечно, весело. И Мышка радуется. Но мне, голодному Дракуле, хочется «крови».

В финале квеста мы варим какое-то зелье. Огромный котел на костре, прямо на улице. Действо превращено в шоу. Каждый добавляемый игроками ингредиент вспыхивает свои цветом, поднимается цветным паром, взрывается блестками… Актеры заставляют нас читать глупые и смешные скороговорки вместо заклинаний. Все ржут как кони, пытаясь выговорить их. Сзади пляшут фосфоресцирующие скелеты.

— Что происходит? — оглядывается Яна.

— Мне жаль, что ты не видишь. Я видел, ты снимала их, — касаюсь ее накладки… — нельзя?

— Только в полной темноте, где нет света фонарей.

— Да?..

Все команды встречаются у шведского стола. Шумно, музыка…