Жажда искушения - Хизер Грэм

Мама Лили Маэ сидела на пороге своего старого деревянного дома, раскачиваясь в обложенном подушками плетеном кресле-качалке. Домик был очень симпатичный, прямо к порогу вел деревянный мостик, переброшенный через небольшой пруд, в котором росли гигантские водяные лилии. Энн поразило это место, затерянное среди сплошных топей.

Мама Лили Маэ, очевидно, ждала их. Она курила длинную трубку и наблюдала за тропой и мостиком. Увидев их, она приветливо кивнула Энн, игнорируя Грегори и Синди.

— Энн Марсел, как парень провел сегодняшнюю ночь? Ему лучше?

— Я не знаю. Он все еще в коме, — ответила Энн, подходя к старухе и принимая протянутую ей руку. Рукопожатие Мамы Лили Маэ было на удивление крепким. В нем чувствовалась неженская сила. Энн уже понимала, что не следует обманываться хрупким видом Лили Маэ. Она напоминала черепаху, панцирь которой с годами становится толще и крепче. И глаза у нее были, как у черепахи, зоркие. Постоянно зоркие. У нее была удивительная улыбка: она озаряла лицо, как солнце землю, делая его умным и красивым.

— Видела вас сегодня, вы прятались там, позади. Знала, что придете.

— Знали?

— Грегори, дай-ка мне руку.

— Да, Мама Лили Маэ, — встрепенулся Грегори, подошел к старухе и помог ей встать. Энн показалось, что на самом деле она ни в чьей помощи не нуждалась, но ей было приятно внимание и нравилось видеть, как Грегори вмиг подскочил к ней. Она подмигнула Энн:

— Входите. Поговорим наедине.

— Но, Мама Лили Маэ… — запротестовала Синди.

— Юная леди, с вами мы поговорим позже, — пообещала Мама Лили Маэ. Она провела рукой по красивому лицу Грегори. — И с тобой поговорим, сын. Господь всемогущий, как мне больно видеть твои страдания, мальчик. Она в руках всемилостивейшего Бога, пусть это тебя утешит. Джина была вся — сияние, вспышка, сама красота и непокорность, она светилась ярче фейерверка в День Четвертого июля. Теперь она в безопасности, больше никто не сможет причинить ей вреда. Научись жить с этим, мой мальчик. Видит Бог, я повидала достаточно смертей на своем веку, чтобы понять, что смерть — часть жизни, так уж оно есть, вот и все. А ты должен продолжать жить, слышишь?

Грегори взял в ладони старую руку, погладил ею свою щеку и ласково задержал ее на своем лице.

— Я постараюсь, Мама Лили Маэ.

— Старайся лучше.

С этим строгим наставлением она зашагала в дом. Все последовали за ней.

Гостиная у нее была странная. Удобные диваны, покрытые красивыми одеялами ручной работы, стояли по углам справа от входа, а с другой стороны находилась маленькая, но очень удобная кухня, отделенная от гостиной лишь невысокой кирпичной перегородкой. Воду накачивали помпой. Комната освещалась керосиновыми лампами, стоявшими на противоположных концах стола.

С потолка свешивались «колокольчики» из маленьких косточек, которые, позвякивая, колыхались над старомодными, чисто американскими уютными диванами. Ветерок, проникавший через открытые окна, колыхал их, сталкивая одну косточку с другой, третьей, четвертой, извлекая из них странную мелодию. Звук был на удивление легкий, мягкий и, как ни странно, успокаивающий.

— Не волнуйтесь, это все цыплячьи косточки. Я никогда не участвовала в человеческих жертвоприношениях, — поддразнила Энн Мама Лили Маэ, увидев, как та оглядывает комнату. — Синди, принеси нам с Энн по стакану лимонада. А потом вы с Грегори проваливайте.

— И что нам делать? — спросила Синди.

— Погуляйте. Поболтайте со Стариной Билли. Пособирайте цветы. Займитесь поисками души, побеседуйте с Создателем. Господи, детка, я не знаю. Поговорите друг с другом, вы же друзья, не так ли?

— Мы чудесно проведем время, — сказал Грегори, обращаясь к Синди.

— Конечно, — согласилась Синди, направляясь в кухню, чтобы налить в стаканы лимонад. — Старина Билли — это огромный аллигатор. Это именно тот, с кем я мечтала поболтать!

— Он безобиден, — сказала Мама Лили Маэ. — И любит, когда люди с ним разговаривают. Ну принеси же нам наконец наш лимонад и давайте вы двое выметайтесь.

Синди принесла лимонад, Энн с улыбкой поблагодарила ее. Синди скорчила гримасу:

— С нами-то там все будет в порядке, Мама Лили Маэ, а как насчет миссис Энн Марсел здесь?

— Я могу быть гораздо страшнее этого аллигатора, детка, но уверена, что миссис Марсел нужно попытать меня, иначе зачем бы она сюда явилась, а?

— Все будет хорошо со мной, — сказала Энн. Синди ей подмигнула как заговорщица:

— Что-нибудь еще, Мама Лили Маэ?

— Проваливайте!

— Пошли же. — Грегори закатил глаза, поймал Синди за руку и вывел из дома. Дверь-ширма закачалась и захлопала от их шагов.

— Ну. — Мама Лили Маэ уселась на диван, не сводя глаз с Энн, и снова закурила трубку. — Приятно видеть вас. Редкий мужчина отзывается так высоко о своей бывшей жене. Парень столько тут о вас наговорил!