Мир на двоих - Лонели Шадоус

Он убил её…

Она была так измучена, что не успела ничего сделать, не успела спасти себя.

В помещение вбегает отец, его громкие шаги приглашают даже крик Кая. Он не обращает внимание на ребёнка, он хватает за руку женщину и пытается разбудить её. Но я не вижу, чтобы он плакал или переживал о смерти своей жены, нет… Он злится, мужчина в ярости. Отец хватает ребёнка на руки и хочет швырнуть, но сдерживается и кладёт того в кроватку выбегая из комнаты и громко хлопнув дверью, пока малыш лежит на развёрнутых простынях весь красный от слез и криков.

Деревянная кроватка с высокими бортиками и мягкой периной раскачивается от крика Кая в разные стороны, а безжизненное тело его матери продолжает лежать в кресле обретя вечный сон.

Меня выкидывает из воспоминания с такой скоростью, что от этого начинает кружится голова и такое ощущение, что кто-то ударил в живот со всей силы. На языке появляется металлический привкус.

Свечи не горят. В гостиной полностью темно, хотя я знаю, что за окном максимум начала дня. Надо мной склоняется Кай. Он сжимает свои ладони и его ногти протыкают кожу. Джонс из всех сил сдерживает эмоции.

— Ты же знаешь, что это не твоя вина? Ты был так мал… — шепчу я протягиваю руку вперёд.

— Знаю, я не виню себя. Я был ребёнком и по сути даже не должен был помнить этот момент своей жизни, но отец решил, что должен вернуть мне воспоминание, специально, чтобы я знал, что паразит — всегда монстр.

Мне так жаль… Я соболезную… Я сожалею… Нет, эти слова не сделают легче.

Я проснулась сегодня в таком состоянии, что мне хотелось убить Кая, наказать его за всю ложь, за то, что не сказал, что здесь с нами убийца моей матери. Но теперь мне кажется, что он и сам об этом не знает, что два паразита никогда не пересекались.

Возможно, это очередной способ обмануть меня. Уловка или розыгрыш. Мне всё равно.

Я имею право не контролировать свои чувства, имею право действовать безрассудно. Я имею право делать то, что мне хочется в этот момент. А больше всего мне хочется обнять Кая.

Как легко пробудить во мне жалость, но это не важно. Мой выбор повестись на то, что я сейчас хочу.

Сожаления на потом. Всё оставь на потом. Я живу сейчас, и я хочу насладиться этим — сейчас.

Я встаю перед Каем на колени и крепко прижимаю к себе. Его голова лежит на моём плече. Он всё ещё сдерживается, хотя я знаю, что ещё чуть-чуть и он заплачет.

— Поплачь. Это не заберёт твою боль, но высвободит твои чувства, поэтому поплачь. Я никогда не осужу тебя за это и никогда не надавлю на больное место, — шепчу я. — Я на твоей стороне.

Руки Джонса крепко обивают мою талию, сжимаю её в тисках. Слезы стекают на мою футболку, пока я осторожно глажу его по спине.

Ему так больно, он так сильно трясется, что моё сердце разрывается от противоречивых чувств. Такое ощущение, что вся его боль теперь и моя тоже. Мне хочется прикрыть его спиной, хочется стать защитой. Мне самой то защита нужна, настолько я в данный момент бесполезна, но с ним я чувствую себя сильной, с ним я чувствую, что могу жить.

— Кай, как только выберемся отсюда, — начинаю я, — убьём твоего отца, убьём за то, как он поступил с тобой, за твою мать и за то, что он бесполезный кусок дерьма.

Парень усмехается сквозь слезы и я осторожно поднимаю его лицо в своих ладонях. Наши глаза встречаются. Пожалею ли я сделав это? Я не стала долго думать и просто накрыла его губы своими. Мягкий поцелуй и привкус соли на его губах запомнятся мне навсегда. Сломанные паразит и ведьма стоят на коленях в темноте и дарят друг другу хоть каплю тепла.

Глава 21. Палата

Прошлое.

Сидя рядом с мамой в палате, я часто вглядываюсь в её лицо в надежде, что когда-нибудь она откроет глаза, касаюсь её вечно расслабленной руки, но Верховная никогда не просыпается, сколько бы я её не ждала.

Бежевые занавески чуть подрагивают на окне от ветерка идущего сквозь приоткрытую немного форточку. Палата сама по себе очень светлая и не большая. Я привезла сюда мягкое кресло, чтобы сидеть перед мамой и читать ей книги. Рядом на стеклянном столике стоят её фотографии с моментами из жизни, и ваза со свежими белыми лилиями, которые недавно доставил сюда курьер от папы. Цветы он отправляет каждый день не смотря на то, что маме бы это не понравилось, она и при жизни часто ругала его за то, что он привозит совсем свежие цветы. Ей не нравится, что они не в горшках, не нравится, что кто-то вырвал их. Если ведьме нужны какие-то растения, для начала она отдаёт немного своей магии земле, чтобы провести взаимный обмен и не вредить чему-то, не уничтожать.

Наверное, отец надеется, что мама проснётся от злости за цветы и настучит ему по голове.

Через пару месяцев мне уже будет восемнадцать, я вступлю в права быть главой клана, если она так и не очнётся. Самое страшное, что я чувствую будто она скоро умрёт, потому что я просила её остаться со мной ненадолго, пока я не вырасту. Что, если всё это время я держу её тем заклинанием, я просто говорила, я просто была ребёнком. Не мучаю ли я свою маму, не давая ей упокоиться?

Тётя говорит, что мучаю… Что я должна была отпустить, но не сделала это. Тогда бы Мариола была временной Верховной, пока я не буду готова, но я сделала всё не так, как нужно. В конечном итоге наша глава ни жива, ни мертва, а её силы никому из нас не принадлежат, пока её душа не окажется по другую сторону. Никто уже не сомневается, что в право наследования вступлю я, очертание метки на моей шеи потихоньку начали появляться. Иногда, когда я смотрю на этот символ в зеркало, мне хочется взять нож и отрезать себе кусок кожи, стереть эту бесячую метку, только это не изменит того факта, что я должна буду нести ответственность за клан.

Безответственная я и клан Хетерсов. Смешно. Я буду худшей правящей.

Я умею проводить ритуалы, умею восстанавливать ведьмам их силы с помощью природы, знаю парочку заклинаний защиты,