В клетке - Алекса Мун

Никто не ожидал увидеть здесь Марко Бруно и Энзо Баво. Хотя Маркус выглядит вполне невозмутимым.

— Узнал, что? Что моя маленькая девочка нагло лжёт своему отцу? От этого нахваталась? — Марко тычет пальцем в среднего сына. — Здесь и догадываться не о чем. Мне до сих пор приходят счета для содержания этой виллы на твое имя. А теперь уйди отсюда, если не хочешь остаться крайней.

Девушка оборачивается и смотрит на меня виноватым взглядом.

— Иди! — шепчу одними губами. — Уходи!

Я не собираюсь винить Катрин в ее вольности, слабости. Если бы мне представилась возможность, я бы тоже сбежала отсюда.

Отец…

Я его не видела целый год и за это время он очень сильно изменился. Непроницаемый взгляд чёрных глаз стал совсем неузнаваемый. Чужой. От мужчины разило опасностью.

Страшно признаться, но сейчас, в этой комнате, я чувствую больше безопасности от Маркуса, чем от родного отца.

Энзо подходит к столу и вытаскивает из-за спины пистолет. Снимает с предохранителя и швыряет на стол. Тот громко ударяется об деревянную поверхность и по идиотской иронии, скользит в сторону Бруно младшего.

— Так, — отец кривит губы, не отрывая глаз от оружия. — Для пущей убедительности!

— Ну, кто бы сомневался, — отзывается Маркус. Смотрит только на Энзо и занимает место напротив моего отца. — По-другому разговаривать не умеем? Может мне тоже сгонять за своим пистолетом? Померяемся…

— Заткнись! Тебя убить мало! — шипит Марко и садится рядом со своим другом, будто неосознанно ищет поддержки.

Мой отец никогда не отличался болтливостью, только делом. Молча выслушав, он поступал, как считал нужным.

Мне всегда было интересно, что в его голове? Какие мысли связывают его по рукам и ногам или наоборот, подталкивают на отчаянные поступки.

Сейчас он тоже молчал. Смотрел и анализировал. Это немного расслабляло, напоминало о доме. Этой черте отец остался верен.

Я остаюсь стоять на прежнем месте. Не шевелюсь, не дышу. Могла ли я представить, что мы все очутимся в подобной ситуации? Да! Только в страшном сне.

— Что, папочка, — Маркус специально произносит на манер Картин. — Последние два года жизнь показались адом?

— Да, что ты знаешь о моей жизни, щенок?

— Ничего, — довольно хмыкает, — ведь ты меня так и не впустил в неё! — улыбка растворяется. Вместо неё появляется маска пренебрежения. — Зачем вы сюда приехали? Своих дел нет? Или всё-таки решили наверстать упущенное, заняться нашим воспитанием?

— Ах, ты сукин сын! — Марко подлетает с места и хватается за пистолет.

От неожиданности, неосознанно дёргаюсь к Маркусу и тут же осекаю себя. Но это не остаётся незамеченным моим отцом.

— Успокойся! Ты не видишь, он испытывает тебя. — Рычит на Марко Энзо. Тянет его за плечо, обратно усаживая на стул. — Успеешь ещё, для начала поговорим.

— Пистолет убери! Я не особо доверяю твоей реакции, папочка! — произносит Маркус спустя длительное время.

Очень долго мы находились в полном молчании. Каждый обдумывал свою правду не решаясь начать. Час. Два… я не знаю сколько мы вот так просидели. Все это время в воздухе витало острое напряжение, а Марко не выпускал из рук оружие. Вертел в пальцах и игрался с предохранителем.

Энзо забирает у Марко пистолет и возвращает его обратно на стол. Похоже его тоже достало ожидание.

— Так, значит, вы решили поиграть в родителей?

Отец впервые за это время поднимает на меня глаза и мы встречаемся взглядом.

Ноги сами подкашиваются. Проваливаются куда-то. Пол вмиг становится зыбучим песком.

— А в чем проблема? — Маркус по-прежнему перехватывает удар на себя. Он как долбанный мазохист. Ему мало боли, он хочет ещё.

— В том, что вы ещё сами дети и понятия не имеете, как ухаживать за ребёнком. Безалаберные. Безмозглые. Наивные! — последнее было явно адресовано мне.

— Ну, какими нас воспитали, такими и принимайте! — парирует брюнет довольствуясь тем, что поймал нужную волну. Вот только воронка неминуема. Скоро его накроет с невероятной силой волна родительского гнева.

— Я не позволю тебе угробить ещё одну жизнь! — рявкает на него Энзо, теряя ко мне интерес.

— А первая кто? Эва? — ухмыляется складывая руки на груди. — Так я следовал вашей доктрине: изнасилуй, унизь, принуждай! Кто же знал, что Эва окажется злопамятной и, сломя голову кинется, меня искать? Даже мама, со своим железным стержнем, кинулась прочь от отца, а об Аллегре я молчу. Ее просто посадили под замок, лишив права голоса.

— Зачем? — неожиданно, обессилено выдыхает мой отец. С него вдруг разом осыпалась вся броня. С металлическим звоном упала к ногам.

Он вдруг стал таким ранимым. Я никогда в жизни не видела его таким. Захотелось рассмотреть. Почувствовав твёрдую почву под ногами, я подошла к столу. Усевшись рядом с Маркусом, я впитывала те секунды «человечности», которые излучал отец.

— Зачем ты это сотворил с моей единственной дочерью, и как ты, — указывает на меня пальцем, — можешь сейчас сидеть рядом с ним?

— Скажи спасибо своему дружку, и по совместительству моему отцу. Биологическому отцу. — Уточняет. Маркус поворачивается к старшему Бруно, негласно схлестываясь с ним в смертельной схватке. — Так как родной отец всегда будет любить своё чадо. Каким бы оно не было. Так, как ты любишь Катрин и Руссо.

— Ты чудовище! За что тебя любить?

— Точно такое же как и ты! Тебе напомнить, как ты ради забавы изнасиловал мать, а твой верный пёсик, — кивает в сторону Энзо, — стоял на шухере?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ах, ты мразь!

— Так вот у меня была не забава, а четко составленный план. План как разрушить твою идеальную жизнь!

— Да разве я тебе мало дал? — рычит на него мужчина.

— Ты мне абсолютно ничего не дал. У тебя вечно не было на меня времени. То отель, а когда родился Руссо ты решил облегчить себе жизнь и спихнул в закрытую школу? А что было дальше? Когда я приезжал на каникулы, у тебя никогда не было времени. Ты меня оставлял каким-то нянькам, откупался какими-то игрушками, а мне всего-то нужен был отец. Я хотел каплю твоей любви. — Замолкает, переводит дыхание. Его взгляд становится ещё чернее. — Но ты занимался Руссо. Ты нанимал Катрин модельеров, ты развивал отдельный бизнес откровенно игнорируя меня. Чем я завинтил перед тобой?

Повисает пауза. Последний вопрос Маркуса застыл в воздухе. Он резонирует над нашими