Возрождение полевых цветов - Микалеа Смелтцер

– Да. – Его голос глубокий и хриплый. Я ерзаю на стуле и сжимаю бедра. Я хочу почувствовать себя заполненной. – Просто чтобы прояснить ситуацию, солнышко, чтобы не возникло никаких недоразумений: я собираюсь на тебе жениться.

Мое сердце бьется громко и часто.

– Ты хочешь на мне жениться? – шепчу я.

– Я хочу большего, чем жениться на тебе.

– Что это з-значит? – заикаюсь я от волнения.

– Это значит, что я хочу иметь от тебя еще детей. Я хочу ездить с тобой в отпуск. Хочу готовить еду на этой кухне и заниматься с тобой самыми обыденными делами, вроде уборки этого гребаного дома. Я хочу, чтобы твоя одежда стиралась вместе с моей. Хочу смеяться и плакать вместе с тобой. Я хочу обнимать тебя каждую ночь, когда ты спишь. Я хочу целовать тебя на ночь и будить поцелуем по утрам. Я хочу заниматься с тобой любовью медленно и жестко тебя трахать. Я хочу сидеть с тобой на крыльце и качаться на качелях. Я хочу не только состариться с тобой, но и прожить с тобой жизнь. Вот чего я хочу.

Я набрасываюсь на этого мужчину. Вскакиваю со стула, на котором сижу, и он с грохотом падает на пол. Я обхватываю его шею и целую. Он крепко прижимает меня к себе и целует в ответ.

Он встает и подхватывает меня, мои ноги обвивают его талию. Не отрывая губы от моих, он усаживает меня на барную стойку. Я прижимаюсь к нему бедрами, он кладет на них руки, и я замираю. Хочу. Я хочу его.

– Тайер, – умоляю я между поцелуями.

Его губы мягко и нежно скользят к моему уху.

– Я не хочу торопить события, – напоминает он мне.

Отклонившись назад, я хватаю его за рубашку и заставляю взглянуть на меня.

– К черту. Я прожила без тебя шесть лет. Я хочу тебя. Сегодня, завтра, через пятьдесят лет и даже когда мы превратимся в звездную пыль. – Он улыбается. – А теперь, пожалуйста, ради всех святых…

Мне нет нужды заканчивать фразу. Его губы скользят по моим губам, сбивая мое дыхание. Я проникаю под его рубашку, мои руки ощущают жар его живота. От моего прикосновения он напрягается, и я притягиваю его ближе к себе.

– Ты для меня все, – шепчет он, целуя мое ухо.

Он гладит мою грудь и нежно опускает меня на спину. Я чувствую холодный камень столешницы, но быстро о нем забываю, когда он расстегивает мои джинсовые шорты, спускает их по ногам и бросает на пол.

Он касается языком моей киски, и я кричу. Чтобы заглушить свой голос, я закрываю рот рукой. Он чувствует это, хватает мою руку и отводит ее от моего рта. Он хочет меня слышать. Он проводит языком по моему рту, как человек, который слишком долго голодал, что в какой-то степени правда. Я вижу, как он проводит ладонью по своим треникам. От этого зрелища из моей груди вырывается стон. Тайер трогает себя, и это жутко возбуждает.

Продолжая ласкать меня языком, он свободной рукой поглаживает мой клитор, и я улетаю в оргазм.

– Да, да, да! – кричу я, чувствуя, что оргазм не прекращается.

Когда я наконец спускаюсь с высоты, мои ноги дрожат. Я слезаю с барной стойки и падаю на колени перед Тайером. Я поспешно достаю из трусов его член. Прикусив губу, я смотрю на него из-под ресниц.

– Для протокола: ты по-прежнему единственный мужчина, с которым я это делала.

Не дав ему времени ответить, я провожу языком по бусинке спермы и смакую во рту ее слегка солоноватый вкус. Его глаза темнеют, и он откидывает голову с тихим:

– Черт.

Я провожу языком по кончику, а потом беру его глубже в рот и поглаживаю рукой по длине. Судя по звукам, которые он издает, я неплохо справляюсь. Но вскоре он меня отталкивает.

– Я не кончу тебе в рот. Не сегодня.

Он встает на колени, зажимает руками мое лицо и притягивает меня, грубо целуя. Он прикусывает мою нижнюю губу, но тут же успокаивает жжение движением языка.

Мы избавляемся от последней одежды, и он укладывает меня на пол. Сгибает мою ногу и входит в меня одним сильным толчком.

– О, боже! – В поисках опоры я царапаю ногтями его спину.

Я таю под ним, его глаза плавятся от жара. Он проводит пальцами по растяжкам на моем животе.

– Мне они чертовски нравятся.

Я краснею от комплимента. Он кладет руку на мой живот.

– Ты вырастила в нем нашу дочь. Твое тело любило ее так сильно, что захотело навсегда оставить память о ней. – Он проводит пальцем по одной из линий, и я почти дрожу. – Как же в тебе хорошо, детка. Я всегда чувствовал, что ты создана для меня. – Он зарывается головой в мою шею и покрывает поцелуями чувствительную кожу. Я крепко его обнимаю и не желаю отпускать. Вес его тела на моем – напоминание о том, что это мы, и мы в настоящем.

– Продолжай! – умоляю я, дергая его за волосы. – Я сейчас опять кончу.

Он стонет, когда моя киска сжимается вокруг его члена.

– Продолжай в том же духе, и я долго не протяну, солнышко.

– Ничего не могу с собой поделать. – Я делаю это снова. – Тебе во мне так хорошо.

– Черт возьми, да. – Он возвышается надо мной, обхватывает мою шею рукой и слегка сдавливает ее. – Это потому, что я создан для тебя. И, – он входит в меня сильнее, – ты создана для меня. – Звуки, которые он издает, невероятно заводят. Он наслаждается близостью, стонет от удовольствия, и этого достаточно, чтобы вызвать во мне второй оргазм. – Черт возьми, детка. – Он крепче сжимает мое горло. – Я не могу… – Он стискивает зубы, пытаясь отсрочить оргазм. – Я должен… – Он откидывает голову назад, отбрасывая с глаз волосы. – О, черт.

Он кончает долго и жестко, его тело сотрясается от силы оргазма. Его потное тело падает на меня, его хватка на моей шее ослабевает. Он слегка приподнимается и запечатлевает на моих припухших губах нежный поцелуй.

– Все, – он с трудом переводит дыхание. – Ты напрочь лишила меня сил.

Мы засыпаем так, прямо на полу, тела плотно сплетаются в ожидании завтрашнего дня.

Глава тридцатая

Салем

Джорджия крепко спит на диване, подложив под голову руки и открыв рот. Ей наверняка неудобно. Я знала, что она не поедет домой, поэтому велела ей хотя бы подняться наверх и лечь в кровать. Но она не послушалась.