Измена. Я не сломаюсь - Марта Макова

Зайдя, наконец, в тепло своей комнаты, я быстро переоделась в домашнюю пижаму и со стоном облегчения рухнула на диван. Пытка праздником закончилась. Можно больше не притворяться. Сейчас умоюсь, выпью горячего чая и буду спать до самого… До чего самого я недодумала, сон мгновенно сморил меня.

Сколько часов я проспала, не знаю, но разбудил меня требовательный и громкий стук.

— Агата, я знаю что ты дома! — барабанила в дверь Серафима.

Я села на диване и потёрла лицо ладонями, пытаясь разогнать сон. За окном было серо и мрачно, непонятно то ли вечер, то ли утро, и только в круглой вазе мигали огоньки гирлянды, как единственный в этом мире источник света и тепла.

— Агата!

Да иду я, иду… вот неугомонная женщина!

— К тебе пришли! — Серафима сверкнула гневными очами, но комментировать больше ничего не стала, только нырнула в кухонную дверь, заняв свой излюбленный наблюдательный пункт у плиты.

Накинув на себя парку, я выглянула из квартиры на лестничную площадку. Вот кого я совершенно не ожидала увидеть у своих дверей первого января, так это Дана. Видимо, так просто от этих парней мне не уйти.

— Привет.

— С Новым годом. — по его голосу я поняла, что пришёл он не поздравлять.

— Что ты здесь делаешь? — я поплотнее закуталась в парку, в парадной было холодно.

— Пришёл удостовериться, что ты жива-здорова. — усмехнулся Дан.

— Ну вот. Жива и здорова, как видишь. — я пожала плечами не понимая причину его неожиданного визита.

— Что с телефоном? Почему трубку не берёшь? Костя сутки не может до тебя дозвониться.

А-а-а-а….. так вот в чём дело. Костя прислал разведчика.

— Телефон старенький был. Сдох. — как можно равнодушнее ответила я.

— А комп, Агата? Так трудно написать человеку сообщение? — Дан хмурился и обвиняющие смотрел на меня.

— Комп тоже старенький был.

— И тоже сдох?

— Типа того…

Дан понимающе ухмыльнулся, но отступать не собирался.

— Я сейчас позвоню со своего, и вы поговорите.

— Нет! — наверное, мой возглас получился слишком громким, потому что Дан, даже отступил на шаг от неожиданности.

— Нет. — уже тише и твёрже сказала я. — Я с ним говорить не буду. Сам говори.

Я повернулась чтобы уйти и в последний момент неудержалась:

— Пускай передаст мои новогодние поздравления Наденьке.

— У-у-у… — Дан озабоченно нахмурился. — У вас всё сложнее, чем я думал.

По его глазам я поняла, что он всё знал. Все всё знали, кроме меня.

— А я его предупреждал…

Я не стала дослушивать кто, кого и о чём предупреждал и зашла в квартиру, хлопнув дверью.

Но этот визит оказался не единственной неприятной неожиданностью на сегодня.

Глава 44

— Значит так! — Вика деловито поправила воротник моей парки и стряхнула, невесть как залетающие под крышу перрона, снежинки с моего плеча. — Тебя встретит мой папа. Мы уже созвонились и договорились. Он отвезёт тебя с вокзала домой и проводит до дверей. Из квартиры лишний раз не выходи, по городу не мотайся. И вообще, Агата, может, всё-таки не поедешь?

Любимой подружке не удалось до конца удержать маску деловой и решительной девицы. Губы всё-таки дрогнули, а в глазах заметалось тщательно спрятанное беспокойство.

— Вик, ну как не поеду? Билеты уже купила, на вокзал приехала, багаж в вагоне под полочку уже положила. — я пыталась перевести всё в шутку.

— Не нравится мне всё это!

— Эй, ну успокойся! — мы снова возвращались к этому разговору, уже не первый раз за последние два дня. — Ты знаешь — я не могу не поехать. Если бы это была повестка на суд к Денису и его дружку, я бы с места не сдвинулась. Тётя Лена сказала, что суд по разделу имущества. Что Денис собирается со мной, делить? Мою квартиру?

Новость, что дома в моём почтовом ящике оказалось аж две повестки в суд, сообщила мне тётя Лена. Посокрушалась по телефону о том, что людская подлость не знает границ, и пообещала найти мне хорошего недорогого адвоката.

— Кроме квартиры у меня ничего нет, значит, на неё нацелились.

Вика презрительно фыркнула.

— Но это бред. Она была твоя ещё до вашей свадьбы. Денис на неё никаких прав не имеет. Это любой суд докажет!

— Может, докажет, а может, и нет. Ты Светлану Борисовну не знаешь. Она Дениса уже откупала от суда. Может и тут подсуетилась. Кому надо заплатила. — я тяжело вздохнула, вспоминая свекровь. Уезжая из родного города, я надеялась, что никогда больше не увижу эту предприимчивую женщину. — Мне нужно успеть адвоката найти. Не хочу это дело на самотёк пускать.

— Вот ведь твари какие! Никак не успокоятся. — Вика снова, как заботливая мамочка, стала поправлять на мне шапку и намотанный на шею тёплый шарф. — Не хочу тебя одну туда отпускать. Они явно что-то задумали.

Я пожала плечами и постаралась как можно безмятежнее улыбнуться. Мне тоже было страшно, но показывать этого не стоило. Знала, что подружка будет переживать и нервничать за меня.

— Я не буду одна. Дядя Гена со мной в суд пойдёт. С ним не страшно. Да Денис его сам боится! — я засмеялась, вспомнив, как дядя Гена дал пинка под зад дружку бывшего мужа. — Из дома лишний раз выходить не буду. Обещаю!

— Если что — звони моему папе! Он пообещал, что поможет тебе. — поучала Вика. Я только кивала. В горле почему-то образовался ком и в уголках глаз защипало от поступивших слёз. Всё-таки я не одна, рядом есть люди, которые готовы помочь, которым не наплевать на меня. Я крепко обняла мою лучшую подругу, можно сказать сестрёнку.

— Всё будет хорошо, Викуля! Я справлюсь.

Поездка домой в ближайшее время, не входила в мои планы. Тем более, сейчас это было вообще не кстати. Новую работу я пока не нашла, и накопленных денег было немного. Поэтому, в целях экономии, я купила самый недорогой билет на поезд и почти двое суток проторчала на верхней боковой полке.

Путешествие было не самое комфортное, поэтому, когда в шесть часов утра поезд прибыл в мой родной город, я выскочила на перрон в числе первых пассажиров и с наслаждением вдохнула морозный воздух.

Не могу сказать, что я была счастлива вернуться на малую родину. Я скучала по дому, но воспоминания о разочаровании, о страхе и обиде на людей, которых считала близкими, были ещё достаточно свежи. Да и новая встреча с несостоявшимися родственниками гарантированно не станет приятной. Там, в Питере, я