Тщательно отшлепанная - Тилли Коул

Я доела суп и пошла в свою старую спальню. Когда я легла на свою односпальную кровать, на мобильный пришло сообщение.

Еще раз извини за сегодняшний день. Пожалуйста, береги себя.

Сообщение было от «Напыщенного мудака». Из горла вырвался смех, и я почувствовала себя невесомой. Обезболивающее было хорошим.

ФП: Как ты сохранил свое имя в моем телефоне?

НМ: Возможно, я воспользовался отпечатком твоего пальца, пока ты спала, чтобы влезть в твой телефон, а возможно, и нет.

Я видела точки, которые говорили мне, что он набирал что-то ещё.

НМ: Конечно, это все косвенные улики. В суде это не примут.

Мое сердце билось как бас-барабан. Черт, оно билось так сильно, что исполняло барабанное соло под «In the Air Tonight» Фила Коллинза. Мне нужен был сон. И, возможно, психушка. Я знала, что сходила с ума, потому что Гарри Синклер вдруг стал мне казаться забавным, и я не представляла себе его несчастную смерть от моей шпильки в том месте, где у него должно было быть сердце.

Я должна довести начатое до конца…

ФП: Мои родители хотят, чтобы ты пришел на ужин в воскресенье в качестве благодарности за сегодняшний день. У них не было возможности пригласить тебя лично.

Я нажала кнопку «Отправить», после чего мгновенно пожалела об этом. Сколько мне лет? Пятнадцать? Кто, черт возьми, вообще приглашает кого-то к родителям на ужин?

ФП: Ладно, забудь об этом. Не нужно подвергать себя такой пытке. Забудь, что я это написала. Я скажу им, что у тебя был запланирован визит к врачу, который ты не смог перенести.

Я отправила это. Когда я прочитала его снова, то запаниковала.

ФП: Не так, как в случае с приемом венеролога. Не буду упоминать о герпесе или еще о чем-нибудь. Я знаю, что ваш тезка, видимо, был болен сифилисом, но я не на это намекала, когда писала.

Я и это отправила. О, черт возьми!

ФП: Просто забудь обо всем этом. Удали эти сообщения, а заодно и мой номер. Удали весь этот день, особенно мяч, впечатавшийся в мое лицо, и разговор об ангелах. Ужасный, ужасный день, чтобы о нем вспоминать. Я…

НМ: Я приду.

Я уставилась на ответ из двух слов, как будто это был новый вид динозавра, который я только что открыла. Он придет. Он принимает приглашение. И собирается прийти.

ФП: Хорошо.

Засунув телефон под подушку, я уставилась на свой старый плакат One Direction на стене, оставшийся с тех времен, когда я была подростком.

— Это вы виноваты, ублюдки, — злобно сказала я их улыбающимся лицам. — Вы и те акценты, на которые я мастурбировала. — Я потянулась и потрепала Гарри Стайлза по его идеальным волосам. — Вы испортили меня. Сломали меня! Я как собака Павлова со всем этим английским дерьмом. — Голова запульсировала от моего довольно психованного выпада. Лежа на кровати, я закрыла глаза.

Голубые глаза.

Сногсшибательная улыбка.

Исключительно.

Глава двенадцатая

Я пыталась перевести дыхание, пальцы Maître скользили по моему позвоночнику, когда я лежала у него на груди. Каждый раз, когда я приходила сюда, он доставлял мне все больше и больше удовольствия. Веревки, привязывающие мои запястья и лодыжки к кровати, все еще оставались на месте после наших сегодняшних извращений.

— Я не могу пошевелиться, — прошептала я, каждое волокно моих нежных мышц было разорвано, как и белые кружевные трусики, висевшие на кровати. Они странно напоминали флаг капитуляции.

— В этом и цель, mon petit chaton. — Я подняла глаза на Maître и увидела, что маска немного сдвинулась вверх, и поняла, что под ней он улыбался. Он перевернул меня на живот, мои руки и ноги были вытянуты у изголовья и изножья кровати. Maître встал на колени между моих раздвинутых ног. Его рука провела по моей спине. Он убрал ее, а затем одним сильным и жестким движением ударил меня по заднице.

— Мм… — я застонала от восхитительного жжения. Вжалась головой в матрас, улыбаясь, когда он обрушил на меня еще четыре шлепка, вызывающих сильнейшее привыкание. Когда я уже почти не могла терпеть, он перевернул меня на спину, и я снова положила голову ему на грудь. Я дорожила этими моментами. А в последние несколько посещений он начал разговаривать со мной. Не только приказы и команды, но и настоящие разговоры. Это только усиливало мое желание, если это вообще было возможно.

Maître провел рукой по моему телу и обхватил мою все еще чувствительную киску. Он всегда прикасался ко мне, ласкал меня, держа на грани удовольствия. Затем убрал руку, и я вдохнула его аромат эвкалипта и табака. Его руки провели по моим волосам, и я наслаждалась тем, что просто лежала на его груди, пока он гладил меня.

— Почему клуб? — сонно спросила я.

— Ты любопытна сегодня, ma chérie? Я мог бы использовать это любопытство с пользой.

— Всегда. Но мне просто интересно, как может прийти в голову идея открыть секс-клуб. — Я уставилась на искусно завязанные веревки на своих запястьях.

— Ты думаешь об открытии клуба? — четверть его губ, которая была открыта под маской, сжалась. Он мне нравился таким. После секса, когда начинал говорить со мной. Это возбуждало меня не меньше, чем секс. Иногда я жаждала этого даже больше. Шли недели, и я расслабилась рядом с ним. Больше говорила. Он стал лучше понимать мою личность. И, что самое приятное, я видела проблески его личности.

Я закатила глаза.

— Нет. Просто хочу сказать, что в моей школе практически невозможно было создать книжный клуб, не говоря уже о целой империи распущенности для сексуально любопытных.

— Книжный клуб?

— Не просто книжный клуб, Maître Огюст. Это клуб запрещенных книг. — Я ухмыльнулась, услышав, как Maître засмеялся себе под нос.

— Конечно, mon petit chaton не может сделать что-то обычное, она должна поднять это на новую высоту.

— Так и было. Хотите услышать, с какой книги я планировала начать?

— Я весь внимание.

— Любовник леди Чаттерлей.

— Как эротично, — сказал Maître.

— Я поняла, к чему вы клоните. — Я пожала плечами. — Может быть, у меня всегда была склонность к более острой стороне жизни, а я просто не осознавала этого.

— А сколько тебе было лет, когда ты пыталась создать этот запрещенный клуб? Шестнадцать, семнадцать?

— Двенадцать. — Глубокий, горловой смех, вырвавшийся