Теряя Контроль - Джен Фредерик

— Ты не можешь купить то, что тебе нужно, у одной из его пассий?

Йен награждает меня мрачной улыбкой.

— Пробовал. Три «пассии», мои люди, имели с ним контракт и были страшно запуганы. Они не говорят и не берут никаких денег. Я думаю, Ричард угрожает им их семьями. Лучший выбор — нанять кого-то, чтобы достали мне нужную информацию.

— Почему не начать встречаться с кем-то и использовать их?

Йен обдает небольшой, хмурой усмешкой.

— И ты называешь меня безжалостным.

Я хмыкаю. Плохая идея, но его идея не намного лучше. У меня нет опыта в высшем эшелоне общества Манхэттена.

— Значит, я должна заманить этого парня своими предполагаемыми прелестями, и он отдаст мне вещи, которые ты сможешь использовать, чтобы уничтожить его? Я думаю, что твой план имеет серьезные изъяны. Я не собираюсь отказываться, но я не тот тип, который заставит его сойти с ума и поставить себя в опасность.

— Ты недооцениваешь свою привлекательность, — отвечает Йен. Протягивает руку и берет мою. — Кроме того, богатый мужчина ограничен воображением. Ему нравится то, что другие находят привлекательным.

— Он из таких парней?

— Ты не представляешь, — отвечает Йен не без иронии.

Но я думаю, и думаю про себя.

— Я не знаю, — говорю я. — Это не то, чего я ожидала — что буду помогать тебе устроить скандал или сломить кого-то. Что произойдет со мной, когда все закончится? Меня будут преследовать? У меня нет никакого желания появляться на фотках рядом с ним.

— Не будешь. Ты только должна предоставить мне фотографии, которые Ричард отправляет. Никакой информации от тебя. Я попрошу кого-нибудь другого все это слить.

— Почему ты думаешь, что там будут фотографии?

— Я не знаю. Но там должно быть что-то, ну или эти запуганные девушки.

Я закрываю лицо руками, потому что не могу думать, когда Йен так пристально смотрит на меня.

— Я не могу сделать это. Поскольку не очень хорошо умею писать.

— Это к лучшему. Он поймет, что ты не можешь писать, и будет вынужден отправлять фотографии.

— Клянусь, ты знаешь ответы на все вопросы.

Я начинаю тереть свой лоб, но затем вспоминаю предостережение насчет Красной Двери, как люди трогают мое лицо.

— Есть ли у тебя какие-то моральные возражения? Ты работаешь на Малкольма.

Окей, правда, у наркокурьера нет совести, но это не то же самое. Люди, которые принимают наркотики, сами участвуют в своей гибели.

— Но что? Мы хотим, чтобы плохие вещи о нем говорили на Шестой Странице?

— На Шестой Странице и на всех страницах, — говорит Йен тихо.

— И ты ожидаешь, что пока я с этим мудаком Хоу, то буду спать с тобой?

— Не ожидаю. Надежды.

— Ты сумасшедший.

Я отталкиваю его руки, чувствуя невероятный холод.

— Я не ожидаю и не хочу, чтобы ты спала с Хоу. Я только хочу поговорить с ним, быть дружелюбным. Ему будет любопытно, потому что я заинтересован. От мысли о том, что он может увести кого-то у меня, ему будет слишком сложно отказаться. Несколько фотографий, и мы закончили. Не думаю, что это займет дольше нескольких встреч.

— Почему ты просто не разрушишь его финансовое состояние? Ты не можешь сделать это?

Я цепляюсь за колени, желая оказаться где угодно, только не тут.

— Я могу, — отвечает Йен. Его голова повернута, и профиль выглядит менее суровым и более вдумчивым. — Хотя, пока нет.

Йен поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу боль и решимость.

Мой характер формируется с пятнадцати лет.

Не осознавая, что делаю, я протягиваю руку и сжимаю его. Его хватка твердая, но беспощадная. Йен был одинок долгое время, и, хотя я не совсем согласна и не знаю его планов, понимаю, что сделала бы все для него. Это нехорошее предчувствие.

Глава 19

Стив оставляет нас в переулке «Hell’s Kitchen», и массивные двери четырехэтажного кирпичного дома открываются прежде, чем мы добираемся до них. Света почти нет, и, как только я оказываюсь внутри, то понимаю почему. За дверью находятся темные коридоры с проходами в разных направлениях.

— Мистер Керр, я Прия Кулкарни. Помощник мистера Каги. Он попросил меня показать вам приватную комнату.

Она протягивает руку в сторону второго этажа.

— Показывайте дорогу, — заявляет Йен, толкая меня вперед, чтобы я шла перед ним. Когда Прия начинает идти, ступени лестницы подсвечиваются. Я оборачиваюсь назад и снова вижу мрак.

— Эта подсветка такая крутая, — комментирую я, пытаясь отвлечься от мыслей о Хоу.

— Мистер Кага верит в сохранение наших природных ресурсов. Сам клуб работает на запасаемой солнечной энергии, — поясняет она.

Я слышу, как позади меня фыркает Йен.

— Мистер Кага — дешевый, меркантильный ублюдок.

— Я слышал, — мужской голос пронзает как стрела. Кто бы ни был этот мистер Кага, но голос его подходит для сцены. Громкий, но прекрасно поставлен. Когда мы добираемся до верха, я вижу, что он легко мог бы стать звездой сцены. Его черные волосы и острые скулы были бы видны с последнего ряда верхнего балкона театра Шуберта. Даже в приглушенном свете я могу рассмотреть все его великолепие. Я задаюсь вопросом, все ли знакомые Йена такие привлекательные. Стив-то ведь тоже ничего.

Прия отрывисто кивает ему и исчезает в коридоре, который освещает ей путь.

— Тед Кага к вашим услугам.

Он поднимает мою руку и тянет меня вперед, прижимая свои теплые губы к моей руке. Я почти падаю в обморок. Поскольку никогда и никому не позволяла целовать руку. Что с этими ребятами и их манерами целовать руки? Это должно быть запрещено! Когда я отступаю назад, то одни руки пытаются меня вернуть, а другие руки тянут меня вперед. Тед отпускает меня с ухмылкой, и я натыкаюсь на жесткую грудь Йена.

— Не твое, Кага.

Йен обвивает свои руки вокруг моей талии и поднимает меня, и тонкое трикотажное кружево собирается на груди, пока он несет меня на лестничную площадку, а ухмылка Теда расширяется до полного оскала.

— Я думал, что только у меня из нашей маленькой группы проблемы с совместным пользованием, — Тед делает несколько шагов по коридору.

Я благодарна, что темнота скрывает мои щеки, которые становятся цвета моей рубашки — и не из-за избытка макияжа. Если бы мы с Йеном были одни, я бы поделилась с ним мыслями о его проявлении собственничества. Он не заслуживает метить территорию, не после того, что просит меня