Наследник погибшего брата - Анна Бигси

— Я женился, — говорю четко и спокойно. Поднимаю ладонь и показываю обручальное кольцо, чтобы не оставалось иллюзий.

— Когда? — Глаза Ирмы пораженно распахиваются. — На ком?

— Сегодня, — отвечаю сухо на первый вопрос, а второй предпочитаю проигнорировать. Моя личная жизнь не должна ее волновать.

— Но зачем?

— Ирма, я не намерен это обсуждать, — жестом пресекаю дальнейшие расспросы.

Раздраженно захлопываю крышку ноутбука и поднимаюсь. Мысленно ищу, в какой момент все осложнилось. С Ирмой у нас были четко оговоренные границы, за которые она никогда не заходила. А сейчас меня не отпускает ощущение, что она считает, будто у нее есть право их нарушать. И меня это злит. Очень.

— Ну хорошо, — равнодушно хмыкает Ирма, спрыгивает со стола и подходит ко мне ближе. — Женился и женился. С кем не бывает, — ведет ладонью по моей спине. — Но мы тут при чем?

Разворачиваюсь и смотрю ей в глаза. Ни капли раскаяния, лишь стальная уверенность в своей неотразимости. Всеми силами пытается показать, что ей плевать на мое семейное положение. Но я вижу ее насквозь. Ирма далеко не дура и все просчитала на несколько ходов вперед. Опасная женщина и очень умная. Наверняка подстраховалась на любой случай. Но меня ей не обыграть.

— Нет никаких нас, — твердо говорю я, беспощадно ломая иллюзии. — У меня есть жена. И она единственная женщина в моей постели и жизни.

Даже не лукавлю. Искренне так считаю. Пока в моей жизни есть Алла, других женщин там не будет. Я никогда не опущусь до измены и не испачкаю грязью свою семью. Слишком дорогой урок преподал мне отец. Ни за что я повторю его опыт.

— Да пожалуйста, — недовольно фыркает Ирма и идет к выходу.

Провожаю ее взглядом. Очень надеюсь, мы поняли друг друга с первого раза.

***

Приезжаю домой и бесшумно вхожу в квартиру. Вокруг темно и тихо. Все, наверное, уже спят. Скидываю пальто и ботинки и осторожно иду в спальню. По дороге привычно заглядываю в детскую. Иришка тихонько посапывает во сне. Такая смешная и милая. Улыбаюсь ей. Нежность невольно заполняет сердце.

Толкаю соседнюю дверь. В комнате темно, но силуэт инвалидного кресла отчетливо виден около окна. Алла не спит и, судя по всему, ждет меня. Не уверен, что готов к разборкам, но и сбегать будет не очень правильно. Если уж решил взять на себя такую ответственность, то придется как-то приручать жену.

— Почему не спишь? — спокойно спрашиваю и включаю свет.

— Вас жду. — Алла щурится от яркого света, но я не собираюсь помогать.

— Алла, пожалуйста, прекрати мне выкать, — в очередной раз прошу и опускаюсь в кресло. — Это просто смешно.

Устал. Но жена все же решительно настроена на скандал. Можно поддаться и дать ей эту эмоцию разрушения, а можно попытаться успокоить.

— Смешно то, что вы делаете, — возмущается она и толкает колеса, пытаясь проехать мимо кровати. Но застревает в проходе.

Наблюдаю за не, но не двигаюсь и не собираюсь помогать.

— Поясни.

— Вы говорили, что наш брак фиктивный, — недовольно складывает руки на груди и вздергивает подбородок. — А на самом деле поселили меня в свою комнату. Я не собираюсь с вами спать!

Мне очень сложно сдержать улыбку. Возмущение Аллы выглядит таким милым. Щеки пылают от негодования, а глаза опасно блестят. Такой бойкой она нравится мне гораздо больше. Невольно представляю, как накрыл бы этот мятежный рот своим и прервал поток ругательств жарким поцелуем. Волна возбуждения прокатывает по телу, награждая болезненной эрекцией.

— Ты имеешь в виду секс? — невозмутимо изгибаю бровь, чтобы подразнить ее немного.

Алла кивает и смущенно отводит глаза. Как интересно, словно неискушенная девушка.

— Расслабься. Секс с тобой меня не интересует, — усмехаюсь я, жадно пожирая ее реакцию на свои слова. Она совершенно определенно есть. — Но спать мы будем в одной комнате. Как муж и жена.

— Но… — Судорожный вздох срывается с губ, но я жестом пресекаю возможные возмущения.

— По бумагам наш брак самый настоящий. Об остальных договоренностях знаем только мы, и ни к чему посвящать посторонних. В частности прислугу, — сухо излагаю голые факты. — Да и нет свободной комнаты.

Дурь, конечно. Точнее, моя прихоть. Могу же я получить хоть немного авансом? Хотя бы просто ее присутствие в своем личном пространстве. Я даже буду хорошим мальчиком и не стану распускать руки. Пока.

— Я об этом не подумала, — сникает Алла, но вроде принимает мои аргументы.

— Кровать широкая, — расплываюсь в улыбке и сдергиваю покрывало с этого траходрома.

Вот нахрена мне такой? Ни одна женщина не была в этой комнате и не спала на этой кровати. Алла первая и единственная.

Помогаю ей проехать, блокирую колеса и подхватываю на руки. Легкая, как перышко. Невольно прижимаю к себе и жадно вдыхаю аромат ее кожи. Голова кружится, а пульс начинает частить. Не хочется отпускать, но я обязан. Буквально заставляю себя опустить жену на постель.

— А вы? — испуганно вскидывает глаза. — Точнее, ты.

Ну слава богу. Хоть небольшой проблеск.

— А я в душ. Спокойной ночи.

— Спокойной, — вздыхает Алла и старательно раскладывает между нами баррикаду из покрывала.

С улыбкой наблюдаю за этим и никак не комментирую. Разве может удержать мужчину от желанной женщины какое-то покрывало? Только выдержка и сила воли. Шумно втягиваю воздух и иду в душ. Надо все же сбросить напряжение, а то боюсь нарушить свое обещание.

Глава 36. Алла

Дочка поела и тихо посапывает у меня на руках. Мягко покачиваю ее и чувствую себя такой счастливой, что становится страшно. Вдруг все исчезнет? Отгоняю мрачные мысли, но они плавно перетекают к Назару. Вспоминаю ночь, проведенную в одной постели, и никак не могу понять свои эмоции.

Он был предельно корректен. Не прикасался ко мне и никоим образом не стеснял. А я долго не могла уснуть. Все прислушивалась к его дыханию и боялась пошевелиться, пока не провалилась в сон. А когда проснулась, Назара уже не было. Вроде и стоило выдохнуть, но я отчего-то расстроилась. Сама себя не понимаю.

— Привет. — Чуть хрипловатый голос раздается за спиной.

Вздрагиваю от неожиданности, мгновенно узнав мужа, и оборачиваюсь.

— П-привет.

Назар медленно приближается и с улыбкой смотрит на мою дочь. Его лицо мгновенно преображается, исчезают жесткость и суровость. Оказывается, муж бывает другим. Жаль, не для меня.

— Ты как? —