Евсения - Елена Саринова

Я вздохнула по глубже и, зажмурив глаза, подняла лицо к небу, равнодушно сыплющему на всех нас, и жертв и служек и хитрых старцев своим дождем, и опустила взгляд на волхва:

— Нет… Палите. Тем более, он сам о том мечтал, — и посмотрела на Стахоса. — Прости.

Мужчина ответил мне вполне трезвой усмешкой:

— Да не за что.

Зато батюшка Угост был более красноречив:

— Ты умом тронулась, ежели такое вещаешь! Безгодное создание, из жалости мною подобранное! Последний раз вопрошаю: будешь мне служить?! За мой кров, снедь да тепло ты мне до конца своих никчемных дней обязана!

— Может мне самой его поджечь? Сил нет вашему бреду внимать, — едва дыша от злости и ненависти, прошипела я. — Палите!

Огненный факел полетел и, упав в середину кучи, тут же ладно запрыгал по ней маленькими языками пламени, а я вновь вскинула лицо кверху, только на этот раз, глаз не закрывая… Странное это чувство — единение со стихией. Тебя будто вплетает узором во что-то целое, мощное, и ты взамен получаешь часть его силы и власти… Когда я вскинула к небу руки, волхв еще что-то кричал, а потом, вдруг, затих, но я не видела сейчас ни его, ни стоящего в занимающемся вокруг столба огне мужчины. Я старалась успеть, закручивая над жертвенником невидимую для посторонних глаз, собранную из миллионов дождевых капель воронку… И она, наконец, наполнилась, рухнула вниз, вмиг залив весь огонь. И всего мгновением позже, стоящий рядом с ним волхв превратился в бугристую ледяную статую, с играющими на ней отражениями от главного костра капища. Всё… Кажется, успела, глазами найдя среди густого пара изумленно распахнутый рот Стахоса с мокрыми, закрывшими половину лица волосами…

— Ну что… протрезвел?

— Угу… Евсения. Я тебя люблю.

— Ну, да. Вполне трезвая мысль. Значит, можно тебя отвязывать, — пошлепала я навстречу стекающим из кучи осевшего хвороста ручьям.

— Постой, я сам, — через несколько мгновений, предстал он передо мной, растирая свои запястья. — У меня нож был в рукаве.

— Что-о?!

— У меня нож… был… — уже пятясь, повторил Стах, и сел обратно на хворост. — Евсения, а что ты хотела? Приходит ко мне морок в юбке, зазывает идти с собой, подмигивая обоими глазами сразу. Естественно, пришлось подстраховаться.

— А зачем ты вообще тогда за ним поперся?! — даже воздуха мне от такого нахальства не хватило. — Раз сразу понял, что это — морок… Кстати… — отвернувшись, лишь на долечку, скользнула я взглядом по капищу. — Сволочь хвостатая, твоих рук дело?!

— Ну, так Евся, — проблеяли мне с ближайшего к частоколу дуба. — Мне господин приказал. А я ему специально подмигивал, хоть и рисковал… и даже не хвостом с ушами, как обычно с тобой.

— Ух, ты! — азартно задрал голову кверху Стах, уже с безопасного от меня расстояния. — Какие у вас тут зверушки обитаются… Евсения, я ведь думал, ты в беде. Оттого и пошел. А потом мне просто интерес…

— Это я — в беде?! Да это ты — огромная ходячая неприятность. Да все мои беды только из-за тебя… Ты куда? — выдохнула вслед сквозанувшему к частоколу мужчине:

— К зверушке твоей на ветку, стихию переждать, — но, в следующий момент, уже подтянувшись на руках над верхом забора, он, вдруг, передумал, броском нырнув обратно. — Ко мне за спину. Быстро.

— Евся! Там… О-ой… — распахнулись во всю ширь ворота, явив перед нами три женских, вооруженных луками наизготовку силуэта…

Так мы и познакомились с родственными мне дриадами из соседнего с заповедным леса. А еще я узнала причину, по которой моя бесценная нянька нарушила свой зарок. Они ей и явились. Лишь, припозднились слегка. Хотя… для хорошего дела никогда не поздно…

— А что вы будете с ним делать? — скосилась я на хмурого, насквозь мокрого волхва, выводимого в тьму за ворота.

Главная из шести пришедших на «зов сестры» дриад — высокая поджарая Клейда, тоже бросила в его сторону взгляд, а потом задала мне встречный вопрос:

— А ты истинно, хочешь это знать? — и тут я всерьез задумалась… Правда, ненадолго:

— Не-ет.

— Ну и мир в наших душах, — уклончиво качнула она каштановым хвостом. — Адона, ты остаешься здесь или… Поступай, как считаешь нужным… Евсения, этот человек — наш кровный враг. Он загубил своей жадностью и властолюбием ни одну нашу сестру и лишил нас всех родного крова. Ведь весь этот лес, — обвела дриада глазами верхушки деревьев, — издревле был нашим, потому что именно мы его много сотен лет назад создавали. Да он не одних нас крова лишил. Так что, не заботься о его судьбе. Он получит то, что полагается… Однако и ты его тоже не сильно пожалела, — закончила Клейда совсем уж злорадным смешком.

— Ну, а если заповедный лес был вашим, — «стыдливо» потупилась я в ответ. — то, почему бы вам, сюда не вернуться? Ведь я, как ни смешно — единственная наследница волхва и имею полное право исправить все его… промахи.

— Благодарю тебя, хранительница, — с достоинством приложив руку к груди, кивнула мне дриада, вогнав в еще большее смущение. — Мы обдумаем твое приглашение. А теперь нам пора — скоро рассвет. Прощайте, — и, скользнув напоследок взглядом по сидящему в стороне у костра Стаху, поплыла в сторону ворот.

— Адона, — глядя на это дело, неожиданно для самой себя, нахмурилась я. — А как мы будем жить дальше?.. Адона… Адона, — и тут медленно, но, все ж стало до меня доходить. — Я ведь — свободна, Адона. От своих страшных снов, от ночных хождений, от стыда за собственную инородность. Адона, это такое счастье, — обхватила я свою няньку за плечи, в ответ получив объятья и от нее.

— Очень рад за тебя, Евся, — выказал небывалую смелость, подскочивший к нам бывший морок, а потом осторожно добавил. — А что теперь будет с нами?

— А… так вы тоже теперь свободны. Разве нет? — отстранилась я от дриады. Та лишь неопределенно качнула головой. — Или я чего-то не понимаю, или… А ну, рассказывай, прохиндей, в чем здесь загвоздка. Как эти зароки даются и как потом расторгаются.

— А ты не передумаешь? — прищурился на меня бес.

— А ты расскажи сначала, — уперла я руки в бока. Тишок крутнулся на месте и с готовностью затараторил:

— Зарок на службу, наложенный на духа снимается или со смертью его господина или тем, кто его победил в честном бою.

— Ага, — в задумчивости скривила я набок рот. — А можно считать итог нашего… «честного» с волхвом разговора «честным боем»?

— Вполне, — азартно подпрыгнул бес. — Ведь вы с ним один на один были и… В