Пари - Айя Субботина

— Две пары, — кое-как проглотив проклятый ком в горле, обещаю я. — Пришлю тебе две пары, в подарок.

— Договорились! Все, чмоки тебя и не вешай нос! На связи!

Я еще несколько минут смотрю на экране телефона, потом, спохватившись, скидываю сообщением номер своей единственной незаблокированной карты, и через минуту туда прилетает первый перевод на сумму двадцать тысяч.

Так, осталось найти еще сто двадцать до конца дня, и расплатиться, наконец, с фабрикой. Через пару недель, когда партия будет готова и начнутся заказы, я по крайней мере получу какую-то сумму, чтобы продержаться на плаву до момента, когда получу деньги за акции. А потом… Боженька, клянусь, что с этого дня больше никому и никогда не поверю на слово!

Глава семнадцатая: Лекс

Я открываю глаза, разбуженный аппетитными запахами.

Приподнимаюсь на локтях, осматривая комнату как будто в первый раз. Обычно мой мозг просыпается за секунды, и даже если разбудить меня посреди ночи, я с огромной долей вероятности смогу точно назвать место, в котором нахожусь, как тут оказался, как уснул и даже какого цвета постельное белье. Но сегодняшнее пробуждение определенно не по плану, потому что только что я валялся в совершенно другой постели — на идиотских, блядь, шелковых простынях «инстаграмного» слегка вываренного белого цвета, и на мой кулак были намотаны мягкие рыжие волосы. Это было так реально, что я до сих пор боюсь разжать пальцы, потому что до сих пор отчетливо ощущаю их в кулаке.

Черт!

Проваливаюсь обратно на подушки, пытаясь понять, чего хочу больше — закрыть глаза и снова провалиться в тот сон или залететь в холодный душ, чтобы окончательно избавиться от этой хрени в башке.

— Доброе утро, медведь. — На пороге комнаты появляется Катя.

Она не большая любительница носить мои вещи — считает это идиотской модой ванильных девочек, но абсолютно не стесняется расхаживать по дому только в одном предмете нижнего белья. Сегодня в одних трусиках и с огромной чашкой в руках. Идет на меня с выразительным прищуром, ловко взбирается сверху, и я сглатываю, когда она выразительно трет ягодицами поверх выпуклости одеяла на моем члене.

— Ничего себе, кто-то проснулся в хорошем настроении, — мурлыкает как довольная кошка.

Вот же пиздец.

Этот утренний стояк связан с другой женщиной, и то, как радостно Катя на нем гарцует, выглядит максимально… стрёмно. Я пытаюсь делать вид, что все ок, закрываю глаза и даже придерживаю ее за бедра, но в ладони до сих пор фантомные боли от Викиных волос. А за закрытыми веками яркими вспышками — остатки прерванного сна: как она стояла передо мной на коленях, и какой тонкой была ее спина, и две крупных родинки на левой лопатке, которые я когда-то окрестил «поясом Ориона».

Да твою ж мать!

К счастью, мне не приходится выкручиваться и находить тупейший в мире повод, почему я должен свалить из постели, когда моя женщина готова как следует трахнуть меня прямо с утра пораньше, потому что на прикроватной тумбочке трещит мой телефон. Катя молниеносно на него зыркает, хотя раньше я не замечал за ней склонности подсматривать за именами моих «входящих». Вряд ли ошибусь, если назову причиной такой подозрительности одну мою настырную бывшую.

— Это Тихий, — говорит Катя и сама протягивает мне телефон. — Или хочешь, чтобы я сама ответила? Мне как раз есть что ему сказать по поводу вашего вечернего «делового рандеву».

— Смилостивься, Золотая рыбка, этот мужик мне еще пригодится! — изображаю мольбу, но на все-таки отбираю у нее телефон.

Катя нехотя слезает с меня, шепотом говорит, что у меня на разговор ровно минута, пока ее кулинарный шедевр не остыл окончательно, и выходит, напоследок соблазнительно вильнув бедрами.

Я роняю себя на подушки, прикладываю телефон к уху и молюсь, чтобы это был сугубо деловой и жесткий разговор — только это способно «перебить» послевкусие рожденного моим мозгом порнографического кино с участием моей рыжей бывшей.

— Надеюсь, у тебя какие-то хорошие новости, — говорю вместо приветствия.

— Марат вышел на связь с Егоровым. — В голосе Тихого хорошо знакомый мне триумф.

— В каком, блядь, смысле — «вышел на связь»? — Когда я надеялся, что Тихий загрузит меня работой, то имел ввиду и близко не такую хуйню. — Как это произошло, если ты должен курировать сделку и следить, чтобы мой ебанутый братец не вышел на контакт с «PowerPulse» через нашу голову?!

— Спокойно, старик, я как раз поэтому тебе и звоню. Они там, короче, между собой порешали.

— Что порешали? — По ходу, я когда-то сильно нагрешил, и сейчас в меня на всем ходу летит бумеранг кармы.

— Твоя братец согласился продать Егорову свои двадцать процентов. Угадай, за сколько?

— Мне срать за сколько! Я сказал, что сделка отменяется!

— Ты там не охренел ли часом, Яновский? Хули ты орешь?

Тихого я знаю так много лет, что научился разбираться во всех интонациях его голоса даже лучше, чем в своих собственных. И прямо сейчас он начинает откровенно быковать. С ним такое иногда случается, но в мой адрес чуть ли не в первые.

— Тихий, что именно в моих словах о том, что мы временно замораживаем сотрудничество с «PowerPulse» ты не понял?

— Я чё, блядь, виноват, что Егоров переиграл наш договор?! Я к нему в няньки не нанимался, у меня вообще другая задача была и я ее выполнил!

— Так, стоп. — Я делаю вдох, сосредотачиваясь на вопросе, который, по-хорошему, должен был посетить мою голову через секунду после того, как Тихий сказал о сделке между Егоровым и моим братом. — Откуда Марат узнал про «PowerPulse»?

— Хороший вопрос, — бубнит Тихий.

— Блядь, откуда?! — мы столько сил потратили на то, чтобы наше сотрудничество осталось в тени, буквально разыграли целый шпионский детектив. Даже встречались через вторые головы, чтобы избежать любой огласки.

— Ты сейчас, типа на меня бочку катишь? — сразу переходит в наступление Тихий.

Он классный мужик и мой лучший друг, он как мой брат, такой, каким должен был быть Марат. Но зажигаться от малейшего чирка — это та черта Тихого, которую я ненавижу в прямом смысле этого слова. Если бы не его тупорылая вспыльчивость, некоторых крупных передряг, в которые мы встряли за три года, можно было бы избежать.

— Я хочу понять, откуда слив.

— Не от меня.

— Значит, в «Интерфорс» завелась огромная жирная крыса.

— Слушай, да, это все неприятная хуйня, но какая, блин, уже разница? Пусть Егоров купит «Гринтек», распилим его на тузиков и все. Лекс!