Вкус страсти - Дженнифер Блейк

— Вы что-то сказали?

— По поводу того, где вы будете спать этой ночью… — начал он.

— Я намерена остаться здесь.

Его взгляд по-прежнему буравил ее.

— Ваша репутация пострадает.

Ей уже ничто не поможет, — заявила она, решительно вздернув подбородок. — Генрих озвучил приказ, согласно которому я должна была ухаживать за вами, пока вы лежали в большом зале. Если кто-то из присутствующих подозревал ранее, что между нами что-то есть, то теперь, после того как вы похитили меня, после того как мы провели столько времени вместе, в одном помещении, за закрытыми дверями, эти люди убедились в справедливости своих подозрений.

— О чем он вообще думал? — произнес Дэвид. Растерянность и мрачность в его голосе никак не сочетались с болью, плескавшейся в его глазах. — Неужели он настолько уверен, что вы не выйдете замуж, что совершенно не заботится о слухах, которые могут о вас ходить? Или за этим скрывается что-то другое?

Она на мгновение встретилась с ним взглядом, но быстро отвела глаза.

— Я не совсем понимаю, о чем вы.

— Да я тоже не все понимаю. Разве что… но в этом нет никакого смысла. — Он помолчал. — Единственное, в чем я абсолютно уверен, — это в том, что у Генриха есть причина так себя вести.

— Не тревожьтесь об этом сейчас, — попыталась успокоить его Маргарита. — Постарайтесь поспать.

— Если вы велите принести сюда тюфяк, я переберусь на него, а вы устроитесь здесь. — И он указал на узкую кровать, на которой лежал.

— Я велю принести два: один для себя, а второй — для Астрид.

— Нет, леди Маргарита. Будет лучше, если я…

— Почему бы вам не звать меня просто Маргаритой? — раздраженно спросила она. — Так глупо придерживаться формальностей при том, что мы сейчас обсуждаем, как именно будем спать вместе.

Его лицо потемнело. Оно теперь было полностью открыто — она убрала за уши его влажные волосы, когда смыла с них кровь.

— Мы не будем спать вместе.

— Не вижу никакой разницы.

— По воле короля.

Она безрадостно улыбнулась.

— Полагаю, я не должна допустить, чтобы произнесенные вами в бреду слова достигли посторонних ушей.

— И не допустить каких-то поступков с моей стороны.

Судя по жару, который она почувствовала, ее лицо снова залила краска стыда.

— Именно так.

— Святый Боже! — пробормотал он, поморщившись от боли, и закрыл глаза. — Тогда, миледи, делайте то, что должно.

Она вздернула бровь.

— Миледи?

— Маргарита, — исправился он и слабо улыбнулся, однако глаза не открыл.

После этих слов она поручила Астрид отыскать что-то вроде тюфяков для спанья, а Оливеру — принести их в «келью» Дэвида.

Оливер буркнул что-то непонятное, что вполне можно было трактовать и как проявление отвращения, и как одобрение.

— Очень хорошо, — после паузы сказал он, — но как же я?

— Олух! — бросила Астрид, прежде чем Маргарита успела ответить на вопрос. — Теперь твоя очередь спать у порога.

Он вздохнул и принял удрученный вид потерявшегося ребенка.

— Si, но это будет долгая ночь.

— Да уж, — согласилась карлица. — Ты тоже можешь взять себе тюфяк. Ну что, доволен?

— Bene, но я тут подумал — мне бы не помешала грелка для ног. Ты такая коротышка, что вполне могла бы уместиться в ногах моей постели.

— Нахал! — подбоченившись, выпалила Астрид. — Можно подумать, я бы согласилась спать на ней с тобой… А впрочем, ты и сам не очень-то высокого роста.

— Достаточно высокого, — возразил он, пошевелив бровями.

— Хвастливый пес! — воскликнула она. — Теперь иди и сам себе ищи постель, я не стану помогать тебе.

Он рассмеялся и последовал за ней, чтобы выполнить поставленную перед ними задачу.

Маргарита хмуро смотрела вслед итальянцу. Что он задумал, зачем постоянно дразнит Астрид? Она очень боялась, что ее крошечная компаньонка обидится, но, с другой стороны, на нее почти никто не обращает внимания… Возможно, следовало бы положить этому конец, пока ситуация не вышла из-под контроля. Она бы уже это сделала, вот только оба, похоже, получали от перебранок истинное удовольствие.

Так вышло, что ночью никто не сомкнул глаз. К вечеру рана Дэвида воспалилась. Час шел за часом, а состояние рыцаря все ухудшалось. Оливер постоянно таскал воду из бочки в большом зале, куда она поступала с емкости на крыше. Он также помог удержать Дэвида, когда тот попытался подняться с постели, чтобы, пристегнув меч, отправиться сражаться, и даже убедил его проглотить горькое варево из трав и вина, приготовленное Астрид. Маргарита выкручивала тряпку за тряпкой и с бесконечной нежностью обтирала кожу Дэвида, чтобы ослабить жар и успокоить его.

А она-то воображала, как прикоснется к его телу ниже повязки! Не так она себе это представляла, совсем не так.

Ближе к рассвету лихорадка немного спала, и пациент провалился в беспокойный сон. Оливер вернулся на свой пост за дверью. Астрид вытянулась на тюфяке у дальней стены и скоро уже спала крепким сном, больше похожим на оцепенение. Маргарита рухнула на свою соломенную постель, лежавшую под прямым углом к изголовью кровати Дэвида. Прислонившись спиной к раме кровати у его подушки, она закрыла глаза, намереваясь подремать несколько минуток.

Порыв холодного, свежего воздуха вырвал ее из сна. В комнату вошел Генрих VII, по пятам за ним следовал сенешаль, а за их спинами маячил Оливер. Король подошел вплотную к кровати и посмотрел на Дэвида.

— Мы сожалеем, что потревожили вас, леди Маргарита, — сказал король, бросив на нее самый кроткий взгляд из своего арсенала, — хотя мы довольны, что вы столь самоотверженно ухаживаете за сэром Дэвидом. Нет, не надо вставать. Мы сочтем ваш реверанс, как и всегда, чрезвычайно изящным.

— Ваше величество… — пробормотала она растерянно.

Маргарита еще не окончательно проснулась, но ей показалось, что в голосе короля прозвучало удовлетворение, имеющее, однако, мало общего с одобрением ее действий по выполнению высочайшего приказа. У нее мелькнула догадка о возможной причине такой реакции короля, но монарх продолжил говорить, и догадка, раз мелькнув, тут же исчезла.

— Нам сообщили, что ночью у него была лихорадка.

Она подтвердила это и рассказала, как все происходило.

Король холодно посмотрел на Дэвида.

— Мы должны молиться о его скорейшем выздоровлении: от этого слишком многое зависит.

— Да, сир.

Генрих немного помолчал. Потом задумчиво произнес:

— Золотой рыцарь. Воистину, он похож на Плантагенета.