Вуаль судьбы - Джинафер Дж. Хоффман

— Зора, твоя очередь дежурить, — шепчет Хармони, стараясь не разбудить Сэру.

Я со стоном сажусь, сразу понимая, что забыла перевязать рану. Плечо горит от сильной боли, и мне приходится прикусить язык, чтобы не застонать. Хармони бросает на меня обеспокоенный взгляд, но я подталкиваю ее к лежанке и выхожу из хижины.

Одно движение рукой, и я знаю, что рану нужно зашить, но в аптечке первой помощи таких материалов не было. Мой взгляд падает на мой меч, его кончик опущен в огонь и раскален докрасна.

— О, чтоб меня, — бормочу я и отрываю кусок рукава. Я скатываю его в шарик и засовываю в рот, прежде чем схватить меч и прижать его к своей ране.

Я с визгом вцепляюсь в ткань, когда меч прижигает рану.

Требуется болезненное мгновение, чтобы высвободить лезвие, часть моей кожи отслаивается от него.

Моя грудь тяжело вздымается, когда я опускаю лезвие обратно в огонь и наблюдаю, как моя кожа плавится на его кончике. Я смотрю вниз на свою рану. Это отвратительное месиво расплавленной плоти, но после того, как я плеснула на него немного воды и вытерла разорванным рукавом, я вижу, что кровь больше не течет. Я перевязываю рану заново, затем падаю на берегу реки, не сводя глаз с лиан.

Солнце только-только перевалило за свой пик в небе. Пот стекает у меня по затылку. Я ерзаю в грязи, мне неудобно, но и не хочется искать другое место для отдыха. Я хочу использовать каждую свободную минуту покоя, абсолютно ничего не делая, как можно дольше. Я хлопаю себя по щеке, мои глаза умоляют закрыть их. Нельзя спать, но это бесполезно. Еще через несколько минут я задремываю. Имея дело с Подпольем, испытывая эмоциональное истощение от того, что узнала правду о Принце, а затем пробиваясь сквозь орду лучших воительниц Королевства, я оказалась совершенно измотана.

Но не настолько, чтобы пропустить рычание.

Я вскидываю голову, перекатившись во сне на плечо. Мои руки вцепляются в грязь, когда звук раздается снова. Низкий. Угрожающий. Дикий.

Я вскакиваю на ноги и возвращаюсь к костру, хватая свой меч. Я осматриваю густую растительность, окружающую нашу крепость, и мое внимание сосредотачивается на листьях всего в 20 футах от нас.

Мое сердцебиение учащается, когда в тени появляются два больших желтых глаза. Затем четыре. Двенадцать. Все на одном лице. Зверь, который видит меня целиком, голод отражается в каждом его зрачке.

— Черт, — я крепче сжимаю свой меч. — Хармони? Сера?

Зверь выставляет массивную лапу из-за деревьев. Его ноздри расширяются, а челюсть открывается, обнажая заостренные зубы, покрытые слюной.

Я многого не боюсь.

Но… Что бы это могло быть?

Мои губы приоткрываются в ужасе, когда оно выпрыгивает из темноты прямо на меня, раскрыв крылья, похожие на крылья летучей мыши, и закрывающие солнце, когда оно опускается.

— Черт! — я кричу и отползаю назад, держа свой меч высоко в надежде пронзить эту тварь.

Он взмахивает когтем в сторону моей груди, и я падаю на землю, мой меч со звоном отлетает от меня. Я отползаю назад, его многочисленные глаза сияют величием.

— Черт возьми, это не та быстрая безболезненная смерть, которую вы мне обещали! — кричу я в сторону хижины.

Я зажмуриваюсь, бормоча то, что, возможно, станет моей первой молитвой.

Зверь визжит в агонии, и мои глаза распахиваются. Вздох вырывается из моей груди, когда бронзовые мускулистые руки вонзают длинный меч прямо в шею существа.

Кристен отделяет голову монстра от туловища, его темные волосы прилипли ко лбу от пота.

Голова падает на землю с глухим стуком.

Он поворачивается ко мне, на его груди видны все его шрамы плюс единственная татуировка, и я понимаю, что вижу его целиком, когда его лицо наполняется таким отчаянием, что мое горло судорожно сжимается.

— Ты в порядке? — спрашивает он. Он наклоняется и протягивает мне руку.

Я смотрю на его раскрытую ладонь, затем на татуировку у него на груди. Я узнаю ее. Это была единственная татуировка, которая бросалась в глаза, когда я проводила пальцами по иллюзорной паутине его чернил.

Я видела сквозь эту иллюзию, точно так же, как было с его глазами. Я просто не осознавала, что сделала это.

Он приседает, встречаясь своим невероятным взглядом с моим.

— Зора? Ты в шоке?

Я обретаю немного самообладания и свирепо смотрю на него.

— А может быть по-другому, когда человек, которого я ненавижу, спасает мою проклятую жизнь?

Позади меня раздается шорох, и я резко поворачиваю голову, когда Хармони и Сера выходят из хижины.

Сера протирает заспанные глаза, а Хармони, похоже, зевает. Они обе одновременно замечают Кристена. Их брови хмурятся, плечи напряжены.

— Не может быть, чтобы вы обе не слышали, как я кричала, — шиплю я им вслед.

— Ты кричала? — спрашивает Сера.

Она обменивается виноватым взглядом с Хармони.

— Я знала, что мое чутье пыталось разбудить меня.

— Нас учили спать во время грозы с градом, — добавляет Хармони. — Воины мало спят, поэтому, когда у нас есть такая возможность, мы используем ее по максимуму.

Сера указывает на Кристена.

— Что это?

Кристен встает и зачесывает назад волосы.

— Я не знаю, — признаюсь я и поднимаюсь на ноги. — Эта тварь собиралась съесть меня, а Кристен… он…

— Я спас ее, — заканчивает он за меня.

Я складываю руки на груди и хмуро смотрю на свои ботинки.

— Мне все равно, — напряжение Хармони перерастает в раздраженный рык. — Почему. Ты. Здесь?

— Ничто не говорит о том, что я не могу быть здесь.

Кристен подходит к реке и плещет водой на руки, смывая остатки странного монстра.

Лицо Серы искажается от обиды.

— Ты собираешься сражаться вместе с нами?

— Я хочу равную.

Он встает, и я стараюсь не пялиться на то, как блестит его пресс от пота и воды.

— Этого не случится, если кто-то из вас увидит во мне своего мучителя. Будет справедливо, если я буду сражаться бок о бок со своей будущей королевой.

— Предполагается, что мы убьем тебя? — вопросы Хармонии продолжаются.

Я оживляюсь, услышав такое направление вопросов.

Взгляд Кристена мечется между нами, прежде чем остановиться на мне. Его губы кривятся в ухмылке.

— Ты можешь попробовать.

Пальцы ног сводит судорогой в ботинках. Я стискиваю зубы и борюсь с дрожью.

Он не привлекает моего внимания.

Напоминаю я себе и отворачиваюсь.