Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

– Кать, время девять утра! Воскресенье! Спать! Саша резко схватил меня за руку, бросая обратно на кровать, прижал к себе ещё и ногу сверху закинул.

– Саш, мы в одной кровати, – шепнула я ему куда-то в район шеи, боясь пошевелиться.

– Ага.

– Это неправильно.

– Неправильно – спать в кресле, – Саша укрыл меня своим одеялом и обернул руками. – Тишина. Мне нужна тишина, Катя. И если мне придётся удерживать тебя силой, чтобы заставить молчать, я сделаю это. Поверь.

– Это ты меня перенёс?

– Да.

– Зачем? Мне было удобно!

– Все, спим!

– Царёв! Ты охренел? – я толкнула его в грудь со всей силы, но он даже не шелохнулся и руки с меня свои загребущие не убрал. – Заигрался, что ли? Так я тебе быстро напомню!

Моя рука заскользила по его груди, животу, аккуратно прошлась по кромке боксеров, вдоль рёбер и со всего маху вонзилась своими когтищами в спину.

Саша выгнулся, прижимаясь ко мне ещё сильнее и зарычал от боли. Глаза его распахнулись, в них вспыхнуло что-то новое. Прозрачная голубизна исчезла, уступив место туману, в котором он что-то прятал. Но что?

Я воспользовалась его слабостью и выскользнула сильных его рук. Обернулась в простыни и соскочила с кровати.

– Царёв, то, что мы с тобой играем влюблённую пару, не означает, что у тебя есть право вот так тискать меня! – зашипела я, грозно тыча в него пальцем.

– Иногда ты так смотришь на меня, Катя, – Царёв сел, ткнул в пульт и портьеры стали съезжаться, погружая комнату в темноту. – Что я начинаю думать, что ты не против.

– Я? И не против чего?

– Ты.

– Тебе кажется!

– Тогда я спокоен, – пожал он плечами и перевернулся на правый бок, отворачиваясь от меня.

– Ты невыносим! – я пошла в душ, нарочно топая так громко, как только могла.

– Напомни мне постелить здесь ковёр.

Чертыхалась, пока прохладная вода пыталась унять часто бьющееся сердце. Высушила волосы, надеясь, что шум вытеснит мысли о нем, переоделась в майку, шорты и вышла из спальни, нарочно хлопнув дверью.

– Сладких снов!

Внизу стояла тишина, лишь из ванной доносился плеск воды. Я зашла в кухню и открыла холодильник, мысленно поблагодарив Блондинчика, что он не пуст. Раз уж мы не одни, то логично было бы приготовить завтрак. Поэтому я достала яйца, молоко и даже нашла нетронутую пачку муки. Взбивала тесто на блины с такой силой, что стеклянная миска готова была разлететься на миллионы мелких кусочков от силы моего раздражения.

– Доброе утро, – Юлия Викторовна выдернула меня из мечтаний, выйдя из ванной при полном параде. Лицо её было свежим, а волосы аккуратным пучком собраны на затылке.

– Юлия Викторовна, вы колдунья? – рассмеялась я, смотря на себя в отражении зеркального холодильника. Ещё влажные волосы торчали в разные стороны, выбившись из высокого хвоста, а глаза сверкали нездоровым блеском гнева. – Вы выглядите как десятиклассница!

– Катюша, – рассмеялась она звонким смехом, присоединяясь к процессу готовки. – В твоём возрасте, чтобы выглядеть свежо, нужно выспаться, в моем же – не просыпаться.

– Вы такая … – я застыла со сковородкой в руках, наблюдая, как мама разглядывает содержимое холодильника. – Почему вы так добры ко мне?

– Хм, – она достала сыр, красную рыбу и зелень. – Ты хочешь поговорить серьезно?

– Да, хочу.

– Но тебе это может не понравиться, – вдруг её лицо изменилось.

– А я считаю, что лучше в глаза все сказать, чем услышать слухи. Поэтому давайте воспользуемся моментом пока мы одни и поговорим.

– А что тебя смущает, Катюша? – Мама вернулась к продуктам, краем глаза наблюдая, как я пеку блины, ловко орудуя лопаткой. – Маслом смазывать не будешь?

– Нет, вы же готовите начинку.

– Хм, – она не выдержала и рассмеялась. – Ну, так что тебя смущает?

– Ваш взрослый сын приводит домой незнакомку, за спиной которой ни шиша. Нет ни родственников, с которыми можно объединить капитал, тем самым умножив его; ни родословной. Ничего. А вы, Юлия Викторовна, раскрываете свои объятия, вместо того чтобы изжить меня со свету.

– Катя, я просто скажу, что у меня сын один. И его доверие, любовь и счастье – важнее всего. Я не предам сына. Никогда.  Будь ты сто раз бродяжкой, я бы встретила тебя так же. Жены приходят и уходят, а сыновья остаются только в том случае, если матери не лезут в их постель и не создают проблем. Поэтому, Катя, я буду с тобой дружить до тех пор, пока ты рядом с Сашей.

От шока меня парализовало. По позвоночнику побежали разряды тока.

– Молчишь? А я тебя предупреждала, Катюша, – Юлия Викторовна погладила меня по плечу. – Не нужно задавать вопросы, если ты не готова услышать ответы.

– Не переживайте, Юлия Викторовна. Я сама попросила правду, поэтому глупо обижаться. Да я и сама все понимала.

– Катя, – Юлия Викторовна перехватила мою руку. – Наш разговор ни на что не повлияет. Ты пока не сделала ничего плохого моему сыну. Поэтому ты мне нравишься. Такой ответ тебя устроит?

– Нет, Юлия Викторовна, – пока жарился блин, достала творог, ягоды и бросилась на поиски блендера. – Мне не нужны ответы, которые могут меня в чем-то устроить. Я такая, какая есть. И другой не буду, даже чтобы вам понравиться. Поэтому у вас лишь один выход.

– И какой же? – женщина напряглась, пальцы, обхватывающие вилку, побелели, а глаза потухли. Ей стало страшно. Это было заметно.

– Юлия Викторовна, – я рассмеялась и обняла её. – Вам придётся узнать меня. Настоящую. И тогда вы влюбитесь.

– Думаешь? – губы её дёрнулись и напряглись. О! Я уже знаю, что означает это движение. Значит, она сдерживает улыбку.

– Ох, попались вы, дорогая Юлия Викторовна. Вы сейчас думаете о сыне, пытаетесь беречь его спокойствие. И это правильно…

– Да, – кивнула женщина.

– Но как только вы расслабитесь и позволите рассмотреть во мне больше, чем потенциальную невестку, все изменится. Это я вам обещаю.

– Потенциальную? – прищурилась Юлия Викторовна, и молодила руки на груди.

– Конечно! – фыркнула я, выставляя на стол стопку блинов. – Кашу ещё сварю быстренько.

– Что ты имеешь в виду, Катя?

– А то, что я ещё могу передумать, – рассмеялась я, наблюдая за шокированной свекровью. – Вы же понимаете, что мы все люди свободные. Саша тоже может разочароваться. И это нормально. Вы же сами сказали, жены приходят и уходят. Поверьте, женихи делают точно так же.

– Но ты же любишь Сашу? –женщина схватила меня за руку, пытаясь заглянуть в глаза.

– Я…

– А что это мы тут так громко обсуждаем? – голос Царёва прозвучал так неожиданно грозно, что мы