Чужая любовь - Нета Холод

— Конечно. А че случилось?

— Я тебе потом объясню. Мне надо!

Больше Миша никаких вопросов не задавал, только взял с него слово, что тот потом все расскажет. Через минуту скинул номер Дианы.

Он позвонил сразу.

— Алло? — голос был сонным и настороженным.

— Диана, что с Евой? — выпалил сразу.

— Степа, ты? Совсем сдурел так пугать? — девушка явно выдохнула, поняв, кто звонит. Но все еще была недовольна, что ее разбудили.

— Она мне не отвечает.

— Да успокойся ты. Все нормально, ничего страшного. Она, наверное, просто не слышит, не до этого. — видимо ее напрягло его взвинченное состояние, и девушка стала говорить серьезнее.

— Где она? Они…

— Успокойся. У Есении ночью температура поднялась и живот заболел. Утром они скорую вызвали. Температура плохо снижалась и боли, врач рекомендовал лечь в стационар. Ева сейчас с ней в детской областной.

— С утра? Мне соседка сказала, что час назад ее видела.

— С окулярами которая? Нашел кого слушать, она слепая как крот. Это я приходила, собаку к себе забрала. — он вспомнил, та бабка и правда в очках была.

— А где эта детская?

— На Ленина. Там она прям по основной улице стоит, не проедешь. Только тебя не пустят, у них там приемные часы.

— Разберусь. Спасибо! — сбросил он звонок.

После разговора с Дианой стало немного легче. Он хотя бы стал понимать, где они.

Сразу поехал туда. Пускать его не хотели. Тучная медсестра с обвисшим лицом заявила прокуренным голосом, что пропустит только завтра утром. Его это не устраивало.

— Вы кто такой? — говорила своим гнусавым голосом и тыкала в него пальцем. Все ее тело сотрясалось в этом порыве отчитать его.

— Я отец и здесь мой ребенок… и жена. — говорил с таким напором, что и сам верил. А что, он почти и не врал. Думал, этот факт должен все вопросы решить, но эта баба даже не моргнула.

— Ну вот и идите домой. Не одна же лежит. Приходите в приемные часы. Хватит здесь скандалить!

Его еще и крайним сделали. Вот же карга! Он позвонил одному знакомому, еще в столице работали. Он как раз финансирование распределял по точкам, а Степа как-то вложился не хило. Нужно было разрешение получить, ну ему и обещали плюсом, если что помогать. Вот и тут, стоило намекнуть этой ворчливой бабе по телефону, что перед ней «свои», как все запреты тут же стали будто и не для него.

— Проходите. Вам на третий этаж, от лестницы налево. Там подскажут. — теперь начал перед ним заискивать.

Спрашивать не пришлось. Взбежал по лестнице и сразу в коридоре Еву заметил. Сидела на скамейке. Подошел к ней тихонько, а она вздрогнула, не заметила его. На нее посмотрел, а она какая-то другая стала. Сидит вся бледная, волосы взъерошены. Переживала. Сидит и смотрит не него непонимающе, будто не узнает. Ему от этой ее реакции еще неуютнее стало.

— Степа? Ты чего здесь? — спросила тихо, приподнимаясь и подходя к нему ближе.

— Ты не отвечала! — рявкнул он, положив руки на ее плечи. — Хоть знаешь, как я перепугался. Что случилось? Где Сеня? — на эмоциях повысил голос еще больше. Ева тут же показала ему, чтобы замолчал. Даже попыталась ему рот закрыть.

— Тише. Не кричи. Все нормально. Правда. Она спит. — говорила быстро, лишь бы он быстрее все понял и прекратил орать.

Он замолчал. Но до конца еще не успокоился. Внутри все перевернулось от нервов и так быстро успокоиться у него не получится.

— Объясни мне, что произошло? Ты почему мне сразу не позвонила?

— Все хорошо, правда. Мне просто не до этого было. Я вчера вернулась, а у Сеньки в ночь температура поднялась. Такое бывало, но на этот раз она сбивалась плохо, и я испугалась. Не до звонков было. Вообще, не знаю где мой телефон.

Она все пугала его своей растерянностью.

— Врач говорит все в порядке. Сказал с желудком проблемы. Я и сама знала, это у нее с детства, всегда было. Потом операцию небольшую рекомендуют, а пока достаточно в стационаре уколы и таблетки пропить. Ей легче станет.

Снова его будто выкидывало из придуманной им идеальной картинки. Даже не предполагал, что у Есении может быть что-то не так. Идиот. Нужно было сразу все у Евы узнать, выспросить.

— Это опасно? Может, что-то нужно? Я сделаю…

— Врач сказал нет. Просто особенности организма. Мы проверялись, не беспокойся. Ты весь бледный. Можно все поправить операцией, но только когда вырастет. Пока не нельзя, да и ей это не мешает. Ты же видел, она самый обычный ребенок.

Снова Степа поражался ею. Какая же она сильная. А когда узнала наверняка напугалась, да? Он бы с ума сошел. А она борется, все преодолевает. Одна… все это время.

— Ты правда в порядке? Выглядишь не очень. — спросил ее.

— Хорошо все. Я просто ночь не спала. Устала, вот и все.

— А она где? — хотелось увидеть дочь. Убедится, что все и правда в порядке.

— Мы в этой палате. — Ева указала на соседнюю дверь. — Ты просто в тихий час пришел. У нее температура спала, и она спит сейчас.

Дверь была приоткрыта, и Степан туда заглянул. На дальней больничной кровати у окна он увидел Сеню. Она лежала, свернувшись калачиком. Закуталась в какую-то простыню и спит. Совсем маленькая и, как ему показалось, очень бледная. Мерзкое чувство, когда не можешь помочь. Вроде все есть, а сделать ничего не можешь.

Палата его совсем не радовала. Как он понял, у Евы даже не будет своей кровати. А в этой комнатушке человек шесть. И это сейчас они спали, а что потом они начнут шуметь.

После разговора с Евой понял, что потом они пойдут на процедуры и Сеня, скорее всего, снова заснет. Так, она намекала, что он здесь не нужен. Да и она сама едва на ногах держалась. Пока он рядом вряд ли уснет.

Он пообещал, что приедет завтра и побудет с ними. А пока отправился искать, кто тут главный. В итоге нашел. Оказалось, что за довольно небольшие деньги уже не обязательно делить комнату с толпой незнакомых людей. Плюс дал им с запасом, чтобы оплатить свой проход сюда, так сказать, абонементом. Потом поймал врача, что Есению смотрел. Хороший мужик оказался, толковый. Еще раз у него все выспросил. Предлагал деньги, лекарства, но тот отказался и повторил слова Евы. Сказал, что это и правда не так все страшно и лечится медикаментозно. Успокоил, что у детей нередко встречается. Сейчас ее полечат, а потом диету назначат.

Только