Лукан. Конец - Адриана Бринн

Фэллон бы совершенно возненавидела это место: здесь есть все, что она презирает. Элегантность, излишества и то, что можно найти в сказках. Их она тоже ненавидит.

Вчера вечером мы приехали так поздно, что у Лукана не было возможности показать мне свой дом, но сегодня он встал вместе с проклятыми цыплятами и настоял на том, чтобы мы посетили его любимые места во Флоренции. Я, конечно, бывала в этом городе и раньше, но всегда по делам, а не для удовольствия.

Как и моя жизнь в последнее время.

Да, я не собираюсь думать на эту тему.

Если я хочу выжить в этом браке и вернуть свою компанию, я сделаю все, что потребуется.

Даже если это означает терпеть этого сумасшедшего.

— Я не буду трахать тебя, Андреа. Я заставил тебя вступить в этот брак, но я не буду заставлять тебя спать со мной или требовать твоей любви. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне по доброй воле. Я хочу, чтобы ты желала этого так же сильно, как и я. Только тогда я трахну тебя, и когда я это сделаю, детка, ты не сможешь избавиться от меня. Только когда ты наконец решишь открыть мне всю свою правду.

Может быть, ему надоела преступная жизнь, и он хочет остепениться. Кто знает, но одно можно сказать точно… Лукан подозревает, что Роман принадлежит ему.

Он не дурак, он наверняка все просчитал, но раздражающий и иногда глупый голос в моей голове все еще твердит, что, возможно, он действительно купился на ложь.

Открой мне всю свою правду.

Должна ли я сказать ему?

Но что я ему скажу? Эй, помнишь, я уехала из Детройта, потому что ты вел себя как обманщик и манипулятор и чуть не лишил меня компании? Так вот, я родила твоего сына и решила спрятать его от тебя, потому что ты псих и твоя жизнь меня пугает, но сейчас я говорю тебе, ведь мы женаты, потому что ты заставил меня, но, пожалуйста, не убивай меня? Пожалуйста, не забирай моего сына?

Да, конечно.

Я вырыла себе такую чертовски глубокую яму, и теперь из нее нет выхода.

Я подумала о том, чтобы найти улики против него и Святой Троицы и передать их властям. Я быстро отбросила эту мысль. Кто мне даст гарантию, что этот человек не дотянется до чертовой полиции? Кроме того, я могу его убить, но я не настолько наивна, чтобы верить, что мне это удастся без каких-либо последствий.

Я не могу исчезнуть, потому что я публичная фигура.

Мой отец не может ничего сделать, поскольку Святая Троица считает его предателем из-за Бенедетто.

Пусть он никогда не упокоится с миром и вечно горит в аду. Папа рассказал мне, что Бенедетто собирался сделать с компанией моей матери только потому, что мои родители полюбили друг друга, а папа бросил ему вызов.

Во время полета я долго размышляла, что можно сделать, чтобы выпутаться из этой ситуации, и смогла придумать только одно.

Заставить его безумно и бесповоротно влюбиться в меня.

Влюбленный мужчина, несомненно, может быть милосердным по отношению к своей любимой жене, не так ли?

Способен ли он вообще на любовь?

Не знаю, но попробовать не помешает.

Итак, вот мои варианты.

Вступить в заговор против него и, возможно, подвергнуть опасности жизни людей, которых я люблю больше всего на свете, к тому же мне точно надерут задницу. Бороться с ним до конца и рисковать тем, что он потопит всю мою компанию. Я отбросила этот вариант, как только подумала о нем. Наследие моей мамы будет жить, даже если мне придется танцевать с моим дьяволом.

Ясно, что я нужна Лукану, и он не собирается от меня отказываться. Он не стал бы затевать все это, если бы я была ему нужна только для развлечения или на время. Мне нужно выяснить его намерения, прежде чем решать, что делать. Я солгала, и он знает, что я лгу, но у него нет доказательств.

Черт.

Мне нужно разобраться с этим до того, как мы вернемся домой и столкнемся с реальностью.

— Ты готова? — Лукан идет ко мне и встречает меня там, где я стою, наблюдая за самым красивым фонтаном, который идеально расположен в центре его особняка. Что-то в Лукане здесь гораздо более беззаботное, чем в Детройте. Должно быть, здесь у него нет ответственности, нет долга перед тремя семьями и городом.

Здесь он может быть самим собой.

В том-то и дело, что он показал мне больше слоев, чем когда-либо прежде. Я едва знала этого парня, но он снял все свои слои и показал мне того, кем он является сейчас.

Это чертовски запутанно, но захватывающе.

— И что, позволь спросить, мы делаем сегодня, муженек? — передразниваю я его, пока он ведет нас к своей спортивной машине.

— Мне это нравится. — Он открывает дверь, чтобы я села в машину.

— Например, что? — Озадаченная его заявлением, я поворачиваюсь и смотрю в его голубые глаза.

Он улыбается, и мне приходится держаться за дверцу машины, чтобы не потерять опору. Не знаю, что светит больше — жаркое итальянское солнце или его улыбка. Черт, теперь я одна из тех женщин. Я ошеломлена.

— Твои искренние улыбки. Делай это почаще. — Он подталкивает меня к машине. — Это твой лучший изгиб. — С этим чертовски милым комплиментом он закрывает дверь машины у меня перед носом.

О, нет.

Я чувствую, как что-то шевелится в моей груди.

Смирись, мое глупое сердце. Ему почти удалось разрушить мое будущее, и теперь, когда я обманула его, кто знает, что он может сделать.

Он должен был безумно влюбиться в меня.

Не наоборот.

Не будь идиоткой, Андреа.

Не теряйся в нем.

Ты не сможешь выкапать себя из этой ямы.

Нет.

Влюбиться в дьявола?

Это самый глупый выбор.

СВЯТОЙ

ЛУКАН

«Он не гребаный святой». — Андреа

День 1

Пять дней. Именно столько времени у меня есть, чтобы заставить жену понять, как хорошо нам может быть вместе. Я бы хотел сказать, что люблю эту женщину, но у каждого из нас есть свой эмоциональный багаж, плюс все, что между нами произошло. Как я могу надеяться на будущее с ней, если она держится за прошлое, а я разрушаю наше настоящее?