Улыбочку! - Омер Барак

Взяв у меня из рук резинку, Лираз принялась поправлять волосы, и я ясно увидел, как нелегко ей просто быть самой собой.

– Стой! – закричал я, напугав Лираз и Яэли, а главным образом самого себя.

Дурацкая камера мобильника с ее примитивным сенсором не могла различить созданного закатным солнцем многообразия красок, и моему взору предстало залитое белым светом море на фоне темного неба и две половинки лица Лираз: одна насыщенная мягким светом, а другая яркая, словно сцена в лучах безжалостных софитов.

Мягкий свет как бы сгладил шрам, не скрывая его, а софит высветил ямочку на левой щеке, которую при другом освещении я не замечал.

Неспособный воспроизвести буйство света и теней мобильник оказался именно тем, что мне было нужно.

Глядя на две половинки лица Лираз – безупречную левую и безошибочно отражающую ее сущность правую, – я продолжал нажимать кнопку на экране, стараясь не упустить последние секунды уникального освещения, пока телефон у меня в руках не раскалился. Господи, сколько неповторимых моментов я упустил за прошедший год, и как же это здорово – быть человеком, который видит то, чего другие не замечают!

И во мне снова проснулось чувство, которого я не испытывал ни к кому, кроме Яары, – любопытство.

Как вы познакомились, Лираз? Знала ли ты уже тогда о том, что он жесток? Ты и правда была адвокатом? Тебе идет. Даже очень. Так зачем же ты бросила эту работу? Чтобы стать тем, кто ты сейчас, или это произошло случайно? Ты скучаешь по своей маме? А с отцом разговариваешь? Приходилось ли тебе пользоваться пистолетом? Ты всегда такая взвинченная? А как же ты расслабляешься? И когда, если ты никогда не спишь? А спишь ты с распущенными волосами? Тебе не кажется странным, что каждое утро, перед тем как выйти за дверь, тебе приходится наносить столько пудры? Почему ты считаешь себя некрасивой?

Я думаю, что ты очень красивая, Лираз.

Я ни о ком так не думал вот уже много-много месяцев.

И было бы очень здорово, если бы ты всем сумела это показать.

– Вот это да, Лираз! Ты выглядишь прямо как настоящая актриса, – произнесла Яэли, просматривая фотографии на экране смартфона, пристально вглядываясь в каждую из них.

– Ну да, – возразила Лираз, посмотрев вместо экрана на меня. – Из фильма ужасов.

– Так нельзя говорить, – произнесла Яэли назидательным тоном, и мне захотелось поблагодарить судьбу за то, что она сейчас рядом с нами. – Это неправильно.

– Ты права, – согласилась Лираз, видимо сообразив, что во всем, что касается красоты, она, как взрослая женщина, должна подавать пример маленькой девочке. – Просто мне хотелось получить веселую фотографию для Инстаграма, а это уж точно…

И тут случилось нечто, полностью подтвердившее, что я правильно выбрал профессию. Лираз, начавшая листать фотографии с демонстративной отстраненностью, словно по обязанности, вдруг стала непроизвольно, исподтишка, гладить их пальцем, а когда в уголке ее левого глаза появилась маленькая слезинка, я, не удержавшись, спросил, что она видит.

– Маму, – ответила Лираз, переведя взгляд на меня и тут же снова погрузившись в созерцание фотографии. – Именно так она выглядела, глядя на меня с балкона. Я уж и забыла этот взгляд.

Лицо Лираз осветилось улыбкой, и я улыбнулся в ответ.

Мне хотелось что-то сказать, но, прежде чем я успел раскрыть рот, Лираз уверенными шагами преодолела разделяющее нас расстояние и обняла меня. Нет, «обняла» – это не совсем верно. Прижав мои руки к бокам, она сжала меня с такой силой, что я чуть не закричал от боли в треснутых ребрах, но сдержался, так как эта боль доставила мне наслаждение.

Подойдя вплотную, Яэли втиснулась между нами и обняла нас за ноги.

– Вот вы где! – произнесла красная запыхавшаяся Декла, изумленно глядя на представшую ее взору картину.

Мы немедленно разомкнули объятия, и Яэли, раскинув руки в стороны, побежала к Декле, радостно крича:

– Мама! Мамочка! Что вы мне принесли?!

– Мама с папой не с вами, случайно? – встревоженно спросила Декла, погладив Яэли по голове.

– Нет, – ответил я. – Почему они должны быть с нами? Разве вы не поехали в торговый центр все вместе?

– Поехали. Но потом разделились, и они сказали, что вернутся самостоятельно. И с тех пор не отвечают на звонки.

– Мейдад, – достала из кармана рацию Лираз, – можешь проверить, вернулись ли Рут и Ицик Элул на корабль?

– Нет, не вернулись, – ответила Мейдад через пару секунд. – Где ты, Лираз? Мы должны поднять трап и продолжить плавание.

– Уверена, они скоро вернутся, – произнесла Лираз, положив руку мне на плечо, и эта ее попытка проявить нежность была приятнее самого прикосновения. – Потом поговорим.

– Так-так, – произнесла Декла, когда Лираз отошла достаточно далеко. – Что здесь происходит?

– Ничего.

– Я вижу.

– Попробуй еще раз позвонить маме с папой.

Декла набрала номер и снова попала на автоответчик.

– Как-то это на них не похоже, – удивился я.

– И не возвращаться тоже вовсе не в их духе, – согласилась Декла, вздохнув.

– Как давно вы расстались? И что…

– Йони, – произнесла Декла, наклоняясь к Офеку, – мне кажется, с ними что-то случилось.

19

Лишь увидев встревоженные взгляды Амихая и Дана, я понял: мне и в голову не приходило, что родители могут куда-то опоздать.

Или что с ними может что-нибудь случиться.

С 1977 года отец неизменно выходил из дома в шесть двадцать и отправлялся в порт открывать склад, которым заведовал, а уже в шесть тридцать за нас принималась мама, повторявшая каждое утро, что ровно в семь тридцать она уходит на работу и всякий, кто к этому времени не будет стоять в дверях, пойдет в школу пешком.

На свадьбы и прочие мероприятия наша семья всегда прибывала первой, а однажды мы и вовсе явились к открытию зала торжеств, когда даже столы еще не были накрыты.

– Не понимаю, Рутинька, – каждый раз жаловался отец, поправляя свой единственный галстук. – Тут написано: «Начало в семь тридцать». Зачем же это писать, если никто не начинает вовремя?

Висящие на стене огромные часы отсчитывали остающиеся до отплытия минуты, а родителей все не было.

Четырнадцать минут. По истечении этого времени, как объяснила Лираз, трап будет поднят и корабль возьмет курс на Санторини. Каждая минута задержки стоит компании десятки тысяч евро, а опоздание более чем на пять минут рассматривается как чрезвычайное происшествие, о котором нужно докладывать местным властям. Зная того, кто отвечает за эту процедуру, я прекрасно понимал, что корабль отправится в плавание несмотря ни на что.

«В каюте их нет», появилось на экране телефона Деклы сообщение Амихая, и она, наверное уже