Плюс-один - Дженна Левин

— Боже мой, да ты что! — сказала я. — У тебя ведь было, ну, человек миллион, которых надо развлекать.

Она кивнула.

— Ага. Ты же знаешь, какая у меня мама. «Я приглашу только близких друзей и семью», — сказала она. — Гретхен устало покачала головой и снова отпила. — Амелия, она позвала моих друзей из школы.

Я поёжилась. Даже представить себе не могла, что меня будут разглядывать и ахать люди, которых я не видела двадцать лет.

— Это ужасно. Мне жаль.

Гретхен махнула рукой.

— Спасибо. Немного нервотрёпки, но ничего страшного. Я знаю, что у мамы были только лучшие намерения. — Она перевела взгляд на Реджи, который слушал наш разговор с неподдельным интересом. — И с тобой я тоже так и не успела пообщаться. Кажется, вы с моей кузиной близки?

Под столом Гретхен толкнула меня ногой. Это однозначно значило: «Мама рассказала, что вы целовались на вечеринке».

Реджи, уловив это, обнял меня за плечи и подтянул вместе со стулом ближе к себе. Я инстинктивно просунула руку под его пиджак и обняла за талию. Рубашка на нём была такая мягкая, что мне с трудом удалось удержаться, чтобы не прижаться сильнее и не вдохнуть его запах.

— Мы действительно близки, — сказал Реджи. Он поцеловал меня в макушку, задержав губы. Я закрыла глаза и наклонилась к нему, прежде чем поняла, что делаю это. — Мы встречаемся уже шесть недель.

Гретхен бросила на меня многозначительный взгляд.

— Я поняла, что Джош — тот самый, тоже через шесть недель.

О боже. Моё лицо просто горело. Реджи крепче прижал меня к себе.

— Вот как? — спросил он с неподдельным интересом.

— Ага, — подтвердила она. — Когда это оно — ты просто знаешь. Понимаете?

Он посмотрел на меня сверху вниз, в глазах ничего нельзя было прочесть.

— Знаешь, Гретхен, возможно, теперь и я это понимаю.

О, он был чертовски хорош. Слишком хорош. Если бы я не знала лучше, то поверила бы, что он говорит серьёзно.

Гретхен поднялась.

— Ну, мне пора вернуться к коллегам. Они вытащили меня сегодня отпраздновать, будет невежливо сбежать. — Перед тем как уйти, она добавила: — Но мы ведь увидимся на парной поездке в Висконсине, правда?

Моё сердце гулко ударилось о рёбра. Реджи посмотрел на меня — в его глазах был вопрос.

О, нет. Нет-нет-нет-нет-нет.

— До встречи! — пропела я Гретхен, прежде чем Реджинальд успел задать хоть какие-то вопросы.

Только когда она вернулась к своим друзьям на другой стороне бара, я рискнула бросить взгляд на Реджинальда. Он внимательно наблюдал за мной, явно ожидая объяснений, что имела в виду Гретхен.

— На этих выходных будет семейная встреча в Висконсине, — начала я объяснять. — Что-то вроде праздничной поездки для счастливой пары, наверное? Не знаю, зачем Гретхен решила устроить отпуск с семьёй перед свадьбой, но, по-видимому, ей так захотелось. — Я замялась. — Приглашены взрослые члены семьи и их пары, и дети… ну, если они есть, — поспешно добавила я.

— Полагаю, ты не рассказала мне об этой поездке, потому что не собиралась меня приглашать?

Он сказал это спокойно, без укора.

— Когда я получила приглашение, мы даже не были знакомы, — ответила я, хотя всё равно почувствовала себя виноватой. — Мы ведь не встречались… не встречаемся на самом деле.

Он не стал меня поправлять.

— И ты подумала бы, что странно брать с собой незнакомца, — сказал он. — Чтобы он притворялся твоим парнем. Так?

Я поколебалась. Он всё ещё почти что незнакомец. Провести с ним целые выходные вместе с моей семьёй действительно было бы неловко. Каким бы сладким ни был наш вчерашний поцелуй. И как бы он ни сумел превратить потенциально мучительное семейное событие во что-то весёлое. Каким бы охотно он только что ни подыграл мне перед Гретхен, хотя этого даже не было в нашем «сценарии», — только потому, что мне это было нужно. Но теперь появилась новая тревога. А что если, проведя с ним всё это время в Висконсине, я снова захочу его поцеловать? Последнее, что мне было нужно, — это настоящие отношения. Или какая-то безответная, запутанная ситуация. Всё это не должно было заходить так далеко.

— Ты вообще сам хотел бы поехать? — спросила я. — Этого ведь не было в нашей сделке. И, уверена, у тебя есть дела поважнее, чем тусоваться с моей семьёй.

— Думаю, ты переоцениваешь мою занятость, — сказал он. — Там будет твой отец?

При чём тут папа?

— Ну… да, наверное.

Он с радостью хлопнул ладонью по столу, глаза засияли.

— Отлично. Я еду. У меня не получилось его поставить в тупик на вечеринке у твоей тёти. — Он уже собирался хлопнуть снова, но, за мгновение до того как его ладонь коснулась дерева, словно вспомнил, что Гретхен-то его пригласила, а вот я — нет. — То есть… только если ты не против моего общества.

Была ли я не против? Или позволить ему поехать — это ужасная идея? Целые выходные в семейном домике, где мы будем сидеть, играть в настолки, встречаться днём с тётей Сью, Гретхен и остальными для походов и прогулок по городу? Несмотря на заявления Реджинальда, ему там будет смертельно скучно. Разве нет?

С другой стороны, это могло бы убедить мою семью, что у нас всё по-настоящему. И ведь нам не придётся делить одну кровать — в моей комнате в домике стояли две односпальные. Никакой неловкости ночью.

Реджинальд всё ещё ждал моего ответа, когда я наконец решилась.

— Предупреждаю: если папа узнает, что ты в восторге от разговора с ним об истории, он тут же станет твоим главным поклонником.

Реджинальд понял намёк. Его улыбка расплылась ещё шире.

— Его главным любимчиком? Ого. В таком случае я точно еду. Прошло уже несколько столетий с тех пор, как я был чьим-то любимым.

Я улыбнулась в ответ.

— Ты ведь обожаешь преувеличивать, да?

— О да, — серьёзно сказал он. — Это моё любимое слово, которое начинается с «гипер».

Боже, его чувство юмора было обезоруживающим. Опасным.

Игнорируя тревожную сирену в голове, я сказала:

— Если ты уверен, я напишу тебе детали в сообщении.

— Великолепно. — Даже если бы я не видела его улыбки, я бы услышала её в его голосе. — Я искренне жду этого.

Глава 16

Отрывок из буллет-журнала Р.К.: написано чернилами попеременно синего, красного и зелёного цвета, по всей странице разбросаны стикеры со смайликами и грустными рожицами, а возле каждого заголовка