Леди варвара - Руби Диксон

— К-как насчет того, чтобы прикоснуться к тебе? Разве я не должна тоже прикасаться к тебе? — Ее руки гладят мои рога, потом гриву, затем порхают по моим плечам, как будто она не уверена, что делать.

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем просунуть руку между твоих бедер, — обещаю я ей.

Легкий вздох, который она издает, говорит мне обо всем, как и то, как она расслабляет колени, позволяя своим ногам раскрыться. Это молчаливое приглашение, но поцелуй, которым она одаривает меня, горяч и полон потребности и ободрения. Я наклоняюсь к ее губам, мой язык проникает глубоко в ее рот, и она цепляется за мои плечи, нетерпеливо потираясь об меня. Она так же нетерпелива, как и я, ее ободряющие стоны заставляют мое тело содрогаться от желания.

Я просовываю руку за пояс ее леггинсов и обхватываю ее холмик. Она вскрикивает от удивления, замирая подо мной, и я делаю паузу, чтобы дать ей привыкнуть к моим прикосновениям. Я очарован тем, как она чувствуется, путаницей локонов под моей рукой и жаром, исходящим между ее бедер. Я хочу проникнуть глубже, исследовать ее пальцами, но я должен двигаться медленнее, как она уже говорила раньше. Я должен не торопиться, чтобы убедиться, что ей нравится.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Я прижимаюсь своим носом к ее носу, а затем провожу губами по ее рту. — Ты бы предпочла просто спаривание ртами?

— Нет, я хочу этого. — Ее пальцы сжимаются на моих плечах. — Это просто… поразительно. Это все. Это ощущается очень сильно. — Затем она застенчиво наклоняется и нежно прикусывает мою нижнюю губу, затем проводит по ней языком.

Сдерживаемый голод внутри меня разгорается до пылающего огня. Я снова жадно целую ее, пожирая ее нежный рот, даже когда прижимаю пальцы к ее влагалищу. Сразу же я сталкиваюсь с гладкостью. Она мокрая от желания от наших прикосновений, и я стону, проводя пальцами вверх и вниз по ее мягкому теплу, исследуя ее складочки, пока она хнычет мне в рот.

Так мило. Так хорошо.

Здесь она невероятно мягкая, и я нежно прикасаюсь к ней, изучая ее тело. Я и раньше видел обнаженных женщин, но никогда ни к одной из них не прикасался. Ее складочки набухли и скользкие, и она покачивает бедрами, когда я двигаю рукой, подбадривая меня. Она прижимается к моему рту, больше не целуя меня — она слишком отвлечена. Все в порядке, я тоже. Все мое внимание сосредоточено на горячем, влажном влагалище под моей рукой.

Я провожу указательным пальцем по ее складочкам и обнаруживаю маленький бугорок в верхней части ложбинки. В тот момент, когда я прикасаюсь к нему, она вздрагивает в моих объятиях, у нее перехватывает дыхание, и она крепко сжимает мое предплечье.

— О боже!

Я делаю паузу.

— Что такое? — Должно быть, это ее третий сосок, как упоминали другие. У людей это есть, но у самок ша-кхаи этого нет, и предположительно им нравится, когда к этому прикасаются. Может быть, моей Кейт это не нравится?

— Я просто… — она прикусывает губу и трется бедрами о мою руку. — Это было… слишком много, чтобы воспринять сразу.

— Это было плохо?

— Боже, нет. — Она прижимается лбом ко мне. — Действительно, действительно хорошо, — шепчет она. — Так хорошо, что это меня немного напугало.

— Я буду двигаться медленнее, как ты и сказала.

Она слегка кивает, и я глажу ее влагалище, поглаживая его осторожными, легкими движениями. Я не хочу пугать ее или выводить из себя. Я снова целую ее в рот, мой язык танцует вдоль изгиба ее губ, так же как мои пальцы танцуют вдоль изгиба ее влагалища. Когда она стонет, я проникаю немного глубже, поглаживая вверх и вниз ложбинку ее лона. Я обвожу кончиком пальца ее сердцевину, моя рука покрыта ее соками. Я умираю от желания попробовать ее на вкус, но я не тороплюсь облизывать мою руку, как хищный зверь, не замедляя шага.

Но мне не терпится снова прикоснуться к ее третьему соску. Я целую ее в шею, затем прижимаюсь носом к горлу.

— Положи руки мне на рога и поднеси свои прелестные соски к моему рту, — требую я, скользя пальцами вверх и вниз по ее влажным складочкам.

Ответный сдавленный стон Кейт заставляет мой член дернуться.

Она хватается за мои рога, слегка приподнимая свое тело, и затем ее соски оказываются у моего лица. Я прикусываю один, а затем беру его в рот, облизывая и посасывая чувствительный кончик. Она вскрикивает, прижимаясь ко мне, и я снова провожу пальцами по влажным лепесткам ее влагалища. Я хочу засунуть палец глубоко внутрь нее и посмотреть, как она скачет на нем.

Я хочу просунуть свой язык внутрь нее и позволить ей оседлать его.

Я прижимаюсь носом к ее соску, уделяя ему особое внимание, пока она стонет и извивается подо мной. Ее движения становятся более неистовыми, звуки, которые она издает, более настойчивыми, и я решаю поторопиться. Я провожу пальцами глубже по изгибу ее влагалища, пока не начинаю тереться о ее скользкую ложбинку, а она все еще хнычет, требуя большего. Я жажду заявить на нее права, получить собственное удовольствие, но я хочу, чтобы это было связано с ней. Я хочу сделать ее зависимой от моих прикосновений.

Медленно, нежно я прижимаю палец ко входу в ее лоно, а затем начинаю вдавливать его внутрь.

— О боже, — выдыхает она. — О боже, о боже.

— Мне остановиться? — Я дразняще облизываю кончик одного соска, пока она трется об меня. — Или мне продолжать?

Моя Кейт издает самый устрашающий рык и хватается за мою гриву обеими руками.

— Не останавливайся, — требует она, задыхаясь. — Не останавливайся.

Ее возбуждение подпитывает мое. Я с возросшим энтузиазмом провожу зубами по ее соску и засовываю палец глубже в углубление ее влагалища. Она невероятно тугая, но такая скользкая от соков, что у меня слюнки текут. Ее тихие крики говорят мне, что ей это нравится, и она продолжает извиваться подо мной, пока мой палец не оказывается глубоко внутри нее. Я бы хотел, чтобы это был мой член.

В следующий раз, говорю я себе. В следующий раз это будет мой член, засунутый в ее влагалище, покрытый ее соками. В следующий раз это будет моя шпора, скользящая по ее влажным складочкам. На этот раз мы действуем медленно.

Медлительность — это одновременно и прекрасно, и сводит с ума, решаю я.

Я медленно погружаю в нее палец, покрывая поцелуями