Хозяйка постоялого двора "Рыжая лисица" - Айлин Лин

- При условии, что медовый нектар будет продаваться только в моём заведении, - припечатал Рэкус.

- По рукам, - я деловито встала со своего места и шагнула поднявшему мне навстречу Шардона. Мелькнула шальная мысль, что можно было бы и побольше запросить, но вовремя себя одёрнула: не злить фортуну, она дама капризная.

- Знаете, это следует отметить, но прежде заключить соответствующий договор, - а это уже довольно потирающий руки Ник Олдредж. Он на этой сделке возьмёт свой процент и сумма там будет очень вкусная.

И снова бумажная волокита, затем опять дорога в королевскую канцелярию, где на меня уже смотрели, как на свою. И потом только мы наконец-то смогли поесть. В заведении мистера Шардона.

Кормили в "Леди Оливии" вкусно: большие куски сочного мяса, отменно приготовленные овощи. Бокал вина выпил только поверенный, а мы удовлетворились холодным морсом. У меня были ещё дела, а ребята должны быть трезвыми, как стёклышки. У них работа.

Я сидела за дальним ото всех столиком с Ником и Рэкусом, моя охрана неподалёку. Парни умудрялись быстро работать ложками и стрелять подозрительными взорами в обедавших людей.

- Ну уж теперь я поставлю эту гадину на место. Она убила моего друга! Самого лучшего конкурента!

Я не совсем поняла, о чём он говорит, поэтому вопросительно посмотрела на хозяина заведения.

- Луиза Гарсон, жена Патрика Гарсона, эта потаскуха, возглавлявшая когда-то "Алые сады".

- Это бордель, - шепнул мистер Олдредж.

- И пока её дом разврата не сожгли ревнивые жёны, она не была проблемой. А как осталась без имущества и дела всей жизни, - презрительное фырканье, - так сняла лучший номер в "Аристократке" и вскружила голову бедному Патрику. Он и года не протянул рядом с ней. С каждым днём становился бледной тенью себя. После его кончины я ходил к королевским дознавателям, но они не пожелали меня выслушать, сказали: доказательств нет, идите с миром. Вот как так-то?!

Сокрушался мужчина, успевая шустро орудовать полированной трезубой вилкой и ножом. Вообще, в обиходе были ложки, деревянные в основном. И вот тут я впервые увидела вилку. Нужно заказать у местных умельцев такие же, удобно накалывать не только мясо, но и овощи.

- Ох! С "Пчёлкой" я теперь точно разорю Луизу, - бухтел, мечтательно щурясь, Рэкус. А я подумала, что мужчина не так уж и плох, внешне пусть и несколько отталкивающий, и повадки бульдога, но в подпитии видно, что не поганый человек. И вполне уважительно обращается к своим работникам, и те его не шарахаются. А это всё неплохие знаки.

Все пять бочонков, что я привезла на продажу, уже были бережно перенесены в погреб. Мне выдали взамен десять пустых и в два раза больше моих.

- По серебряному за каждый наполненный. Когда, говоришь, созреет следующая партия? - деловито уточнил Шардон, закрывая погребок на увесистый замок. Моя интуиция кричала, что Рэкус часть из них продаст в столицу, и заработает гораздо больше, чем срублю я. Но ничего не поделаешь: у меня нет ни связей, ни иных возможностей организовать столь масштабное мероприятие.

- Через три недели привезу.

- Долго. Но я готов ждать, сколько потребуется. "Пчёлка" однозначно того стоит!

Расставались с Рэкусом вполне довольные друг другом. А мой кошель приятно потяжелел на две серебряные монеты плюс пятьдесят медных. Здесь это весьма внушительная сумма! И теперь передо мной остро встал вопрос: как быть?

Можно приобрести козочку и козла, или даже замахнуться на молодую стельную корову. Накупить продуктов так, что забью кладовые в таверне, и заполню погреб в будущей деревне.

А могу выкупить две грамоты и легализовать сразу двух человек.

Шелька сидела напротив меня в гостинице и внимательно следила за выражением моего лица.

- Еда нужна всегда, да и постояльцев кормить надо, - метко заметила она.

- И времени до приезда ревизора тоже немного. Никто не даст гарантии, что он вдруг не заявится раньше, или что не отыщет вас в лесу, - возразила я. Жаль, что медовуха зреет аж три недели. Ежели бы за пару дней, я бы быстро решила свою главную проблему с нелегалами. Но "бы" мешает. Иначе напиток потеряет свою уникальность, а компоты с мёдом тут никому не интересны.

- Ещё можно квас на хлебе делать, - вдруг подумала вслух. - Но напиток этот на любителя.

Помолчали.

- Так, - хлопнула по столу. - Шелька, ты мне нужна в поместье, хоть грядки полоть будешь на огороде, хоть на кухне трудиться подле Сола, твоя пара рук лишней не будет. А ещё ты мои глаза и уши. Ни к кому, у меня такого доверия нет, только к тебе.

Я посмотрела в доброе лицо старушки и подумала, что мне чрезвычайно повезло встретить тут столь душевного и преданного человека.

- Поэтому, милая моя Шель, жди меня здесь. Мигом обернусь. Сначала закажу продукты с доставкой в "Лисицу", прикуплю двух козочек дойных, и завершу день ещё одним важным делом.

- Каким именно? - полюбопытствовала Шелька, поднимаясь следом за мной.

- Куплю для тебя разрешающую грамоту, чтобы ты могла спокойно жить и перемещаться по территории поместья, без страха быть отосланной назад или того хуже - посаженной в темницу.

- Ох! - прижала ладони к хрупкой груди моя помощница, - госпожа! Да как же ж так-то? А остальные? Мож, не меня, а кого помоложе, посильнее? А продукты?

- Со временем каждому справим положенные документы, не переживай. Просто с тебя начнём, - широко улыбнулась я и лихо подмигнула ошеломлённой женщине.

Глава 29

Моя Шель теперь не нелегальная личность, ей можно спокойно жить и работать на территории Королевства.

- Я всё ещё не верю, - прошептала женщина, невидящим взором уставившись в открытое окно кареты. Наши лица обдувало мягким тёплым весенним ветерком, и я с удовольствием дышала полной грудью. Никаких выхлопных газов и иных "ароматов" индустриальной цивилизации.

- Осталось работную грамоту подписать. Налог на работника, слава Всевышнему, в сравнении с разрешающей на проживание в Эльвонии, не такой большой. Нужную бумагу заполню через три недели, в следующий свой визит Дальнего. Но уже нам обеим по поводу тебя можно выдохнуть облегчённо. Ежели что, ты гостья, проживающая на моём постоялом дворе. Вот и всё.

Шелька кивала в такт и счастливо вздыхала.

Дорога домой прошла спокойно. Никто не осмелился на нас напасть. Но чувствовала, что наблюдают -