Скрытой камерой - Сьюзен Андерсон

Эмма глубоко вздохнула.

– Да, наверное. Только… – она беспомощно взмахнула рукой, – об этом трудно говорить.

Элвис молча смотрел на Эмму, давая ей время собраться с мыслями.

– Ну ладно.

Она тряхнула волосами и начала рассказывать о том, как случайно натолкнулась на видеокассеты в библиотеке Гранта.

– Видеозаписи велись с того дня, когда я увела его машину, и до последнего времени. Последняя была сделана за три недели до того, как я обнаружила пленки. Делались записи скрытой камерой. Я даже не подозревала об этом, а уж тем более не давала согласия на эти съемки.

– И что же это за пленки? Что на них?

– Все. Вудард умудрился отснять абсолютно все, что я делала.

Господи, как ей не хотелось об этом говорить! Но выбора у нее не было, она это понимала.

– Те семь кассет, которые я унесла, видимо, снимали откуда-то сверху, камерами, спрятанными в потолке или высоко в стене – в моей гостиной, на кухне, в моей спальне, везде. И.., либо они автоматически фиксировали только те моменты, когда кто-то двигался, либо их потом просматривали и вырезали те куски, когда ничего не происходило, когда меня там не было. Но это означает, – Эмма содрогнулась, – что их видел не только сам Грант, но и тот, кто этим занимался. Ведь Грант ни за что не станет делать такую работу сам, если может для этого нанять кого-нибудь.

– И все-таки что там на пленках, Эм? Ты в обнаженном виде?

При этой мысли он ощутил ту же слепую ярость, что и тогда, в юности, когда мать выставляла его на улицу и запиралась в доме с кем-нибудь из своих клиентов.

– Да, на некоторых. В основном же большинство из них можно принять за обычное домашнее видео. Он ловил меня за разговорами, за чтением, готовкой на кухне, за телевизором, даже в ванной и в туалете! Представляешь себе, что это такое – внезапно осознать, что вся моя жизнь в собственном доме проходила перед видеокамерой! Ни одной минуты наедине с собой! Этот сукин сын однажды даже поймал нас с Чарли в постели. Шикарный получился порнофильм! По крайней мере теперь на меня это производит такое впечатление. Интересно, сколько раз он просматривал ту пленку, Элвис? Как ты думаешь, он при этом мастурбировал? О Господи… – Эмма плотнее обхватила руками колени. – Мысли об этом преследовали меня постоянно, после того как я увидела ту, первую, кассету. Но дело не в этом. Я хочу сказать.., если по правде, я.., получила далеко не лучшее воспитание, много чего повидала и могу за себя постоять. Если бы дело касалось только меня, я бы, наверное, осталась и поговорила с ним об этом по-своему.

Элвис резко выпрямился.

– Ты имеешь в виду…

– Да, да. Я, кажется, говорила тебе, что кассеты стояли там в хронологическом порядке. Так вот, самая последняя снималась в новом месте. В комнате Грейси.

Руби остановилась у столика Эммы. Критически осмотрела ее.

– Ты что-то побледнела. Плохо выглядишь. – Взглянув на тарелку с нетронутым десертом, она налила Эмме еще кофе и подбоченилась. Одобрительно кивнула, когда Эмма отломила крошечный кусочек оладьи и положила в рот. – Что тебе сейчас больше всего нужно – так это провести свободный вечер и забыть обо всем.

– Что мне сейчас нужно, – Эмма повысила голос так, чтобы ее слышал Элвис, стоявший у стойки, где ему наливали кофе, – что мне сейчас нужно – так это шериф, который держит свое слово.

Массивные плечи Элвиса словно окаменели. Он вполголоса сказал что-то Бонни, пошел через зал и остановился у столика Эммы, не обращая внимания на заинтересованные взгляды окружающих. Положив руку с протезом на стол, Элвис тяжело облокотился на нее и, наклонившись, посмотрел Эмме глаза в глаза.

– Я не обещал тебе, что ты сможешь уехать. Ни разу. И мне осточертело слышать, как ты меня называешь лжецом по всему городу.

– Вжец-вгунишка, касные штанишки! – пропела Грейси из-под стола.

Глаза Элвиса вспыхнули синим пламенем. Словно два лазера сфокусировались на Эмме с такой интенсивностью, что она будто приросла к стулу. Он выглядел по-настоящему разъяренным. Более того, Элвис смотрел на нее так, словно его предали. «Ах ты, – пронеслось у нее в голове, – можно подумать, что это я его обманула, я нарушила обещание! Хватает же у человека наглости! И все же…»