Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

— Что ты тут делаешь, Роберта? — уставился подозрительно. — Почему ты мешаешь моему гостю?

— Я принесла синьору воду и сок.

— Синьор собрался отдыхать, а ты ему мешаешь, — он стоял у двери, сложив руки на груди, и смотрел, как я собираю разбросанные салфетки.

— Девушка мне не мешает, Феликс, — попытался урезонить его Аверин, но тот недовольно поморщился.

— Ты пошел спать, вот и спи, — и мне на итальянском: — Иди, Роберта!

И сам не ушел, пока я не вышла. Как с цепи сорвался. Что с ним такое?

Костя хочет дождаться нас, увидеть Раэльку. Потом полетит в Мюнхен, оттуда всего два часа до Палермо, а у него теперь свой бизнес-джет. Может лететь, когда хочет и куда хочет.

У Ольги Авериной закончится семинар, и на обратном пути они прилетят на Сицилию. Костя сказал, он с ней посоветуется, и мы найдем какое-то решение.

Я возьму выходной, мы встретимся втроем где-нибудь, возможно даже не в Палермо.

На какое-то мгновение становится тесно. Я чувствую себя запертой в клетке.

Если бы Ольга помогла, если бы я больше не была привязана к этому дому, я бы тоже хотела улететь.

Я не успела попросить Костю, но я хочу увидеть бабушку с дедушкой. Я бы забрала Раэля и уехала...

Но стоит только представить, что отсюда уеду, сердце ощутимо дергается, словно к нему привязан канат. И от мысли, что я навсегда оставлю Феликса, оно болезненно ноет...

— Синьол! — мы не успеваем выбраться из автомобиля, как Раэль мчится к Феликсу.

Я стараюсь не смотреть на Костю, который стоит за его спиной.

Я прекрасно знаю, что увижу. Прекрасно знаю. Даже представлять не хочу. Я потом еще выслушаю...

— Carino, где ты так долго был? Я по тебе соскучился! — Феликс шагает навстречу прямо по газону.

И вовсе не потому, что он не ценит старания Антонио и труд работников, которые поддерживают газон в идеальном состоянии.

Он садится на корточки, Рафаэль влетает в его раскинутые по сторонам руки.

Решаюсь поднять глаза. Все вокруг улыбаются и сияют кроме двоих — Аверина и Платонова. У того тоже на лице ни единой эмоции. Они подходят ближе.

Я теперь вижу, как Платонов сканирует Рафаэля. Перебегает взглядом с лица Феликса на лицо малыша. Тот рассказывает Феликсу, что делал у тетушки Лоренцы, Костя подходит ближе.

— Это сын Роберты, — говорит Феликс, поворачиваясь к нему с мальчиком, — Рафаэль.

— Сын горничной... — чуть дрогнувшим голосом повторяет Костя. Феликс хмыкает неохотно.

— Как-то так...

Костя протягивает Рафаэлю руку.

— Привет, Рафаэль.

Сын ищет меня глазами. Слишком много вокруг посторонних. И мне жаль, что я не могу познакомить их так, как бы мне этого хотелось.

Как того заслуживает человек, который нам обоим спас жизнь.

Рафаэль машет обеими руками и прячет за ними лицо.

— Засмущали парня, — говорит Костя, и тут к особняку подъезжает автомобиль.

Открывается дверца. Сначала из салона выбегает Катя, затем с трудом выбирается Арина, поддерживая живот.

— О, carino, смотри, твоя подружка приехала, — Феликс подходит к машине, подхватывает девочку второй рукой и наклоняется к Арине.

— Ты стала совсем круглой. Теперь ты официально перестаешь быть Ари, а становишься Шариком.

— Балбес, — Арина берет его за шею и чмокает в щеку. Замечает Аверина. — О, и вы здесь, Константин Маркович?

— Добрый вечер, госпожа Ольшанская. Синьору Ди Стефано идут дети, вы не находите? — Костя бесяче лезет, куда его не просят.

— Я ему давно это говорю, — отвечает Арина.

— Да ладно вам, — возражает Феликс, подсаживая повыше пищащих Раэля и Катю. — Дети в моих руках смотрятся так, будто я их украл.

Где-то он прав. Его забитые татуировками руки не выглядят нежными. Но я знаю, что они могут такими быть. Он даже сейчас говорит, а сам так на Рафаэля смотрит...

— Роберта, принеси нам что-нибудь попить, — возвращает меня на землю голос хозяина. Мне надо помнить, что здесь я всего лишь горничная...

— Да, синьор... — разворачиваюсь и направляюсь к переходу, который ведет в особняк.

— Я пойду с вами, Роберта, — слышу за спиной голос Платонова.

— Зачем, Андрей, я вам тоже принесу напиток. Что вы будете?

— Ничего не буду. Поговорим по дороге, здесь нас никто не услышит. Не хочется потом привлекать лишнее внимание. Феликс подумает, я снова вас допрашиваю.

— А вы не допрашиваете?

— Нет, — он качает головой, и я понимаю, что он принял решение. Иду молча и жду.

— Я посмотрел по вашему делу. Миланы Богдановой, — поправляется Платонов. — Достаточно аннулировать ваше свидетельство о смерти, и вы становитесь Миланой Фокс.

— И сажусь в тюрьму за подделку документов и присвоение наследства Роберты Ланге, так? — горько продолжаю. Андрей неопределенно щурится.

— Это как захочет синьор Ди Стефано. Если дальше он переделывает свидетельство о браке, то донна Милана вряд ли сильно пострадает. В анамнезе у Роберты амнезия, можно протащить, что вы только сейчас все вспомнили.

— Зачем вы мне это говорите, Андрей? — спрашиваю тихо.

— Затем, что я утверждаю, что вы до сих пор официальная жена Феликса. И поэтому признаю ваше право молчать о вас и о вашем сыне. Особенно с учетом всего того...

Он явно хочет выматериться, но не решается. Слишком воспитанный. Но я не собираюсь ему помогать, просто жду.

— Только на этом ваши права заканчиваются, Роберта. Я не позволю вам больше творить ту дичь со снотворным и забором крови, которую вы творили. И горничной вы работать не будете. Или вы говорите Феликсу правду, или вы уезжаете.

Мы проходим по переходу и стоим у двери, ведущей в особняк. Останавливаюсь, поворачиваюсь к Платонову.

— Я отправила материалы с анализами Рафаэля жене Кости. Она сейчас в клинике в Мюнхене, ее владелец — друг Авериных. Обещаю, что все решится в ближайшие дни. Дайте мне время, Андрей. Я не стану больше морочить голову Феликсу. Я уеду, обещаю.

— Хорошо, я дам вам время, — он кивает.

Собираюсь войти в дверь, но Платонов меня останавливает.

— Можно вопрос, Милана? Вы же любите его. Феликса. Почему тогда? Какая разница, даже если он любит жену босса. Наплюйте. Вы ведь в часовне поэтому плакали. И на Бали поехали, чтобы убедиться, что Арина за Демида вышла, да?

— Вы очень проницательны, — бормочу, пытаясь его обойти, но Платонов слишком широкоплечий.

— Не подумайте, что я вам преподаю, просто... Я просто сам не знаю, как быть, — неожиданно он проводит ладонью по безукоризненно уложенной прическе, и у меня отвисает челюсть. — Я тоже люблю девушку, хожу за ней