Плохое влияние - Хлоя Уоллес

долго не бил никого в лицо. А это — плохое сочетание, когда эта дамочка приходит сюда, чтобы меня провоцировать. Мне приходится сжать кулаки, чтобы удержаться.

— Не суйтесь в мои дела, или, клянусь, следующая, кто окажется на носилках, будете вы.

— Это угроза? — говорит она, не моргнув глазом и отложив то, что она делала.

— Это предупреждение.

— Выйдите немедленно из машины, или я вызову охрану.

Я не собираюсь уходить. Я здесь уже два чёртовых дня. Без нормальной пищи и сна, всё

это ради того, чтобы быть рядом с ней, заботиться о ней, составлять компанию и ждать, пока она проснётся. Если она думает, что я уйду по её пустой угрозе, то она меня совсем

не знает.

Медсестра глотает слюну в тот момент, когда я чувствую, как маленькая холодная и

дрожащая рука обвивает мою и нежно сжимает её.

Риз смотрит на меня полузакрытыми глазами, с лёгкой и кривой улыбкой на лице.

Она проснулась.

Чёрт, она меня слышала.

— Пойду позову врача, — говорит она, прежде чем уйти. Хотя я уже не слышу её, я

слишком занят тем, что смотрю на Риз.

— Как ты? — спрашиваю я, беря её руку обеими руками и теряя её. Она холодная, я

немного открываю рот и дую на неё тёплым воздухом, прежде чем снова обвить её и

положить обратно на носилки.

— Было и лучше, — её голос мягкий и немного прерывистый.

— Помнишь, что случилось?

Она пожимает плечами.

— Знаю, что упала. А больше ничего не помню, — говорит она с сомнением. Я киваю

головой, хотя, по крайней мере, это не дело какого-то анонимного типа, иначе я бы сильно

разозлился.

— Всё, что ты сказал раньше, правда?

Я киваю головой.

— Всё.

— Почему?

Я замедляю ответ.

— Я обещал, что буду защищать тебя. Не собираюсь нарушать обещание, — тихо говорю

я, прежде чем в дверь входит врач.

Несколько мгновений спустя, после того как врач спрашивает Риз о её состоянии и

проводит несколько тестов, приходит Брюс, который почти расплакался, увидев, что его

дочь проснулась. Несмотря на то, что он был в отчаянии, с тех пор как Риз лежит здесь, он всё равно эмоциональный чудак. Я тоже замечаю, как он смотрит на наши

соединённые руки, но это Риз попросила меня не отпускать её. И чёрт, мне и не нужно

было её просить, чтобы я оставил руки так. Это как будто они идеально сочетаются.

— Я принёс все подарки от твоих подруг, — говорит Брюс, передавая ей картонную

коробку. — Можешь посмотреть.

Риз достаёт коробку конфет с надписью «Карол» и затем длинную записку от Лили, которая так смешит Риз, что у неё почти слёзы на глазах. После ещё нескольких подарков

она достаёт красную розу с биркой и бледнеет, когда читает её.

— Ариадна...

— Что с ней?

— Она... — говорит, потряхивая головой. — Когда я упала, у меня был флешбек с дня её

вечеринки. Она разговаривала с Джастином, и разговор был довольно подозрительный, они сказали, что мне не нужно было этого слышать. Но я их видела, и они следили за

мной по всему верхнему этажу, пытаясь удержать меня. — Она уверена в своих словах, но мне это всё равно кажется немного странным. — Наверное, это они стоят за всем этим.

— Ты уверена, что это не было просто сном?

— Ты мне не веришь? — говорит она с разочарованием.

— Я верю, просто это звучит немного странно.

— Знаю, но это правда.

— Зачем им хотеть твоей смерти? Или, что ещё хуже, моей? У меня нет ничего, если я

умру, никто не будет скучать по мне. — говорю я, пожимая плечами. Она хмурится, услышав мои слова, и мне кажется, что она немного сильнее сжимает мою руку, как будто

боится, что я могу уйти. Или я хочу так думать.

— Не знаю. Но я собираюсь это выяснить.

Глава 19

РИЗ

Я помню, как лежала на носилках в скорой несколько дней и не переставала думать:

«Чёрт, я хочу выбраться отсюда. Мне нужно выбраться отсюда». Я была измучена, устала

от того, что постоянно лежала, и мне хотелось встать и расследовать, что происходит с

Ариадной и Джастином, но особенно с Ариадной. Думаю, без Эроса я бы не смогла так

долго оставаться там. И всё-таки сейчас, в этот самый момент, я бы отдала всё, чтобы

вернуться в эту скорую, с рукой Эроса, переплетённой с моей, или смотреть фильмы на

телефоне, ощущая это странное чувство поддержки и безопасности, которое, как бы это

ни было невероятно, я испытывала, когда мы были так рядом.

Руки Ариадны освобождают меня от своих плеч, разрывая объятия.

— Мы очень по тебе скучали, правда, думали, что это было из-за анонимных

происшествий, и все были очень обеспокоены тобой, — говорит она, прижимая одну руку

к груди и кивая головой, изображая из себя беззащитного щенка.

Я пытаюсь улыбнуться.

Да, конечно, если бы ты только знала, что я вернулась на эту дурацкую носилку.

Как будто ты не знаешь, кто этот аноним. Лжесвидетельница.

Я сжимаю кулаки, прежде чем ответить, сдерживаясь.

— Как мило с вашей стороны, — произношу почти сквозь зубы. — Но теперь я совершенно

здорова, так что не о чём волноваться, — говорю, акцентируя слово «совершенно».

— Как здорово, что ты вернулась, — говорит теперь Карол. — Ты не представляешь, сколько слухов нам пришлось выслушать.

— Какой был самый худший? — спрашиваю я, стараясь не думать о том, что человек, который сидит рядом, пытается меня убить.

— Сказать ей? — спрашивает Карол у Лили. Та кивает.

— Про беременность, — с хохотом вырывается из уст моей лучшей подруги. — Он даже в

школьной газете появился, и все поверили.

— О, боже. Я должна как можно скорее сообщить папе об этой глупой газете.

Мы все смеёмся, когда вдруг звонит звонок, и некоторые девочки уходят, например, Ариадна. Эрос появляется рядом со мной как по волшебству. Девочки смотрят на него и

кусают губы, чтобы не рассмеяться, когда видят его с голубой лентой на груди с

надписью : "Поздравляю, ты станешь папой!"

— Может кто-нибудь мне объяснить, что, черт возьми, это значит? — говорит он, хмуря

брови и глядя на них.

Несмотря на неловкую ситуацию, которую я наблюдаю, потому что мои подруги забыли

упомянуть маленькую деталь, кто якобы является отцом ребенка, я тоже не могу

сдержать желание рассмеяться.

— Одна девчонка пришла, как ни в чем небывало, поздравила меня, а потом другая

повесила это.

Теперь все девочки разражаются смехом, и Эрос остается в недоумении.

— Это