Невероятная для офицера - Анна Филин

Но голову не опустила, смотрела и ждала, что я отвечу.

Мой мир при этих словах если не рухнул, то зашатался. Куда она собралась? С ребенком на руках, без денег и работы?

— Ну нет. Галя в таком случае у тебя точно Нину отберет. Она видела эту квартиру. Если хочешь переехать — дело твое, но вначале сделаем ремонт.

Это единственное, что пришло мне на ум. С ремонтом ведь как: одна бригада, вторая, можно тянуть с подвозом материалов, и ремонт затянется на год, а за это время…

На все Машины увещевания я лишь махнул рукой. И начал с поиска фирмы, что подготовит проект. Без него никак. А вдруг стену трогать нельзя или после ремонта трещины на фасаде пойдут? Нет уж. Если делать, то все по уму.

На улице, как назло, начался дождливый сезон подготовки к осени. С гулянками пришлось завязать. Пару раз мы выбирались в игровой центр, но Маша вскоре прекратила эти вылазки под предлогом, что я трачу на них непомерно много денег.

Коля привез-таки компьютер. Вернее, мы вместе за ним ездили, а потом он весь вечер его настраивал и показывал Маше, как им пользоваться. Они болтали как подружки, подтрунивали друг над другом. Я не замечал в их общении интереса мужчины к женщине и перестал загоняться.

С этого дня Маша стала усиленно налегать на учебу. Говорила, что хочет быстрее получить образование и устроиться на работу. А когда я ей объяснил, что Коля учит ее практическим навыкам, а для трудоустройства потребуется диплом, она опять разревелась.

— Ну что ты, с практикой тебе и учиться легче будет. Наверное, и на заочное возьмут.

Вот как ее такую отпустить во внешний мир? Ничего же не знает. Я все больше волновался за нее.

И усиленно их «социализировал». Выискивал в турфирмах однодневные экскурсии и отправлял раз в неделю. То на Голубое озеро, то на стоянку древнего человека. Можно подумать, что она могла сохраниться за столько веков. Но мне было важно, чтобы Маша пообщалась с другими людьми, покаталась по области, набралась впечатлений и увидела, как живут люди.

И каждый раз они наперебой с Ниной делились со мной своими эмоциями.

— Ты представляешь, там наскальная живопись. Ей многие миллионы лет. Этих людей уже и кости истлели, а нарисованные ими мамонты сохранились.

От прежней Маши оставалось все меньше, замкнутость уходила. Мы подолгу с ней болтали вечерами. Выяснилось, что она хорошо начитанная женщина, пересказывала мне Пушкина и Чехова. Оказывается, классики это не скучно. Или я в школе других читал?

Орловна писала редко и коротко.

«Проходим обследования. Хасанова временами хочется пристрелить. Но он однозначно настаивает на операции и ее успешном исходе».

А в очередной выходной я позвал девочек за город покататься на лошадях. И тут встала проблема: у Маши нет брюк.

— Может, быть заедем за джинсами? — смущенно предложила она. — На экскурсиях я заметила, все женщины в брюках.

Это был прорыв! Уже второй. Первый — когда она сняла платок и ходила с непокрытой головой. А сейчас наконец дело дошло до джинсов.

— Конечно, заедем! — я схватил ее за руку и притянул к себе.

Она сжалась, напряглась, но вырываться не стала. Только голову опять опустила…

На допросы ее вызывали не чаще раза в неделю. А в один из дней она сказала, что подала заявление на развод. Я тут же поддержал ее. Это правильно, я, может, вскоре надумаю ей предложение делать, а она замужем. А я сам-то готов?

Ремонт продвигался медленно. Вернее, практически не двигался. Проект нам сделали. Я специально путал Машу, уговаривая сделать то раздельный санузел, то общий. Она никак не могла определиться, а я потирал руки. Некрасиво? Так я же из лучших побуждений. Вот научится самостоятельности, тогда и отпущу. Или не отпущу…

Да, эгоист, но как же я наслаждался жизнью именно в этот момент. И на работе полный порядок, и главное — меня ждут дома! Одна славная озорная веселушка и тихая, немногословная временами ее мама.

Определенно, у меня уже есть будущая семья, осталось только подвести их, вернее Машу, к этому решению. А вышло все само собой.

— В выходные поедем по строительным магазинам. Ты, как будущая хозяйка, должна сама решить, какой будет твоя квартира. Какую сантехнику выбрать, обои, плитку. — И, не давая ей возразить, продолжил: — Покупать ничего не будем. Присмотримся, к тому же размеров у нас нет, и со строителями не ясно…

— Я подумала… А нам обязательно уезжать от тебя?

Я замер на полуслове. Неужели передумала?

— Мы, конечно, обуза, но можно сдать квартиру и все деньги отдавать тебе. А я постараюсь побыстрее выучиться и начать работать. Может, удастся найти работу из дома?

— А замуж за меня пойдешь? — я притянул ее к себе и обнял.

Сейчас или никогда!

— Пойду…

Ответила она и уткнулась лицом в мою грудь.

Эпилог

— Внимание всем! Вызываю группу помощи в ванную!

Сашке требовалось поменять подгузник, а у меня к ноге плотно прилепился Тоха и никак не отпускал. Нет чтобы с отцом возиться, так сын не отходил от меня, несмотря ни на какие уговоры.

Мы приехали всей семьей в очередной отпуск в Ялту. Муж настаивал, что детей нужно вывозить к морю каждый год. А Ялта лучшее для этого место — лечебный воздух кипарисовых и сосновых рощ. Нет, мы все абсолютно здоровы, но муж настаивал на профилактике. Бирюзовое, иногда голубое, а другой раз зеленое море. Но самое главное, здесь жил и творил мой друг — Антон Павлович Чехов. Каждый год мы всей семьей неизменно обходили все связанные с ним места, а я подводила итоги в немом разговоре с ним:

«Родила. Познакомься, сына назвали Сашей, в честь великого Пушкина».

Первого сына назвали Антоном, понятно ведь, в честь кого?

— Мама, звала? — первой влетела моя неизменная помощница Нина.

— Поможешь поменять подгузник?

— Ой, нет, я папу позову.

Она называла мужа то папой, то Иго, хотя знала, что биологический отец у нее другой. Араза посадили пожизненно, его отцу дали тридцать лет, матери двадцать. Следствие доказало, что они все принимали участие в террористической деятельности.

Напоказ зажав нос, Нина развернулась и, убегая, крикнула:

— Папа! Там Сашка опять… мама тебя зовет.

— Я отдыхаю… Вдруг война, а я уставший, — донесся сонный голос мужа. И все стихло.

Нет, у меня чудесная семья, заботливый муж. Он так много