Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

— Ну, он и был не в зверином, — буркнул пёс. — Он был как пёс-хранитель, но выше рангом. Выходит, и тут будет примерно то же…

— Скорее всего. Я боюсь, Айзек, — шепнула Ирика.

— Поздновато бояться, — сказал Айзек.

Он в смятении обдумывал всё сказанное Ирикой. Не зря ли он помог хранителям убежать? Доберётся ли кто-нибудь до своих домов? Сможет ли кого-то убедить отделиться от своего хранимого просто так, без всяких там Бентонов, и полететь в небесную канцелярию за подмогой?

Нет, не зря, надо верить в то, что это было не зря. Но хорошо бы, если б кто-то передал всё это Лючии! Айзек лёг на холодный пол, опустил на лапы голову.

— Он вернётся из чертогов и будет очень, очень зол на нас, — проговорила Ирика. — Слушай, посторожи тут этих, а я слетаю и поищу ещё тех, кого Бентон отметил. Он наверняка времени зря не терял…

— Как ты их находишь? — спросил Айзек.

— Он брал меня с собой в Ледяные чертоги, — сказала Ирика, — вот посмотри, за ухом чёрный шрам, видишь?

Айзек ничего не увидел в густой курчавой шёрстке, но ощутил жуткую ледяную магию.

— Меня укусил адский кролик. И теперь я вижу — лучики у тех, кто светел, и тёмные пятнышки у тех, на кого Бентон посмотрел, и…

— Почему он сам не собирает стаю, а посылает тебя?

— Потому что хранители его слишком боятся. Но за мной идут довольно охотно, — тут в голосе Ирики прозвучало хвастовство, — потому что я знаю, что им пообещать. Это, конечно, ложь. Но я ради Берилл… Я всё ради Берилл! Я на всё готова, я…

Айзек лязгнул зубами. Его раздражала Ирика — он как мог пытался отнестись к ней снисходительно, но не получалось. Дать бы ей тяжёлой лапой по загривку, чтобы опомнилась! Но он, конечно, сдержался. Ещё не хватало, бить таких мелких, убогих, да ещё девчонок.

— Но зачем, зачем ему стая? Ведь не только кроликов кормить?

— Думаю, он просто не хочет пускать хранителей на небеса. Постепенно мы исчезнем, развеемся по ветру. И в мире не останется хранителей.

— Весь мир заледенеет, — пробормотал Айзек. — Так мне, помнится, сказали в Чертогах.

— А что ты там забыл? — спросил один из хранителей, старый лохматый пёс, похожий на нечёсаную кучу овечьей шерсти.

— Я искал там защиты для себя и своей хозяйки, — виновато сказал Айзек. — Я думал, что с помощью ледяной магии буду держать от неё всяких там мужчин подальше.

Ирика вдруг повела носом и тихо заскулила.

— Он возвращается. Я чую, что он недоволен. Ох, Айзек! Хоть бы тот лис от него не сбежал и пошёл бы на корм кроликам!

— Лис на корм кроликам? Не смеши меня, псинка, — произнёс ехидный голос из угла.

Лис сидел там, словно никуда и не уходил.

— Я пришёл передать вам привет от адских кроликов, — сказал он с довольной улыбкой.

Но рассказать ничего не успел. Дверь в комнату распахнулась, и повеяло чёрной ледяной магией. На пороге встал Бентон, запахнувшись в абсолютно чёрные крылья, словно в накидку из перьев. Если б он их распахнул, Айзек бы непременно постарался увидеть то крошечное белое пёрышко, которое видел вчера!

— В Чертогах недовольны, — сказал ангел. — Я не до конца уверен в Айзеке, поэтому, Ирика, ты пойдёшь с ним. Если вы не приведёте Лючию — скормлю адским кроликам вас. Обоих.

— А кто же будет помогать вам, господин? — спросил Айзек, склонив голову.

Ирика просто испуганно взвыла и спряталась за спину хранителя.

Айзек покосился в угол — там уже не было лиса, только лежал тот огромный мохнатый пёс. А рыжий проныра уже удрал, невзирая на восстановленную ледяную защиту.

— Ещё немного — и моих сил будет достаточно, чтобы одним взглядом развеять любого хранителя, — сказал Бентон. — Я уже и так могу находиться в материальном состоянии так долго, как захочу.

— Как бы вы не стали окончательно материальным, господин, — с беспокойством заметила Ирика. — Ведь это лишит вас некоторых возможностей.

Бентон ударил её ногой под брюхо. Что бы там ни говорил ангел, а пока что он был недостаточно материален, раз мог причинить вред хранителям. И убить мог пока не одним взглядом, а просто… убить.

— Когда я обрету власть над душами людей, мне будут не нужны никакие помощники. Так что в ваших интересах делать то, что вам приказано. Поймаете беглецов и приведёте ко мне Лючию.

— А что ждёт нас в награду, хозяин? — льстиво вильнул хвостом Айзек.

Он ненавидел себя за притворство, но что он ещё мог? Только изображать покорность и преданность новому хозяину.

— Тебя я сделаю своим личным хранителем, если проявишь достаточно преданности. А ты, шавка, и так знаешь, что тебя ждёт.

Ирика припала к земле и заскулила.

Айзек подумал и последовал её примеру.

— Что планируете? — спросил проныра, едва Ирика и Айзек вышли из берлоги ангела. — Как будете действовать?

Ирика пугливо обернулась — не подглядывает ли Бентон.

— Если он и правда уже так близок, чтобы окончательно воплотиться — то ему надо отдыхать. Он будет спать, — успокоил пуделиху Айзек.

Они взлетели и направились к дому Тысячи Лиц.

— Так что вы хотите делать? Придумали что-нибудь? — не унимался лис.

— Мы ничего не планируем, — довольно резко ответила Ирика. — Мы исполняем приказ.

А затем топнула на лиса лапой.

— Заклинаю тебя подчиняться, — прорычала она сквозь зубы, и по земле зазмеилась позёмка, моментально опутавшая лапы лиса.

— Во-первых, чтобы заставить подчиняться, ты должна знать имя, — с достоинством перешагивая позёмку, сказал проныра, — а ты не знаешь. А во-вторых, я там был. И что с того? А то, милая трезорка, что я и сам смогу заставить тебя подчиниться… Ирика. Стань, будь добра, моей послушной девочкой. Вот хорошая Ирика, молодец. Повиляй мне хвостиком, поклонись… а теперь заткнись и не открывай пасть, когда. Тебя. Не просят!

Последнее лис рявкнул уже во весь голос, аж эхо побежало по улицам пригорода Азури. Айзек насмешливо фыркнул.

— Даёшь, — сказал он с одобрением. — Но всё-таки, как тебе удалось уйти от адских кроликов целым и невредимым?

— А, это, — лис только лапой махнул. — Пустое. Говорю же — кролики лис не едят. Скорее… наоборот.

Он примолк, и некоторое время лис и пёс рысцой бежали по Азури, невидимые для людей, но зримые для других хранителей. Ирика следовала за ними на почтительном расстоянии, помалкивая, как и было велено.

— Так что я