Работа над ошибками - Кэтрин Полански

Тем временем Тайрену позвонили, и он помчался домой. У Таюки начались роды. Кири и Синди вместе с Дженной поехали следом на ее машине, а сейчас все сидели рядом с Тайреном на полу денника. Жеребенок только что увидел свет. Ему помогали два ветеринара.

Синди подпрыгнула на коленях Тайрена и восторженно защебетала:

— Какая она красивая! Маленькая лошадка!

— Да, вот такая, — сказал Тайрен, обнимая дочку. — Давай назовем ее Нала. Как тебе, нравится?

— Да, нравится! — воскликнула Синди и обернулась к Дженне. — Мамочка, я была такая же, как Нала, когда народилась?

Тайрен чувствовал взгляд Дженны на себе, когда она нежно заговорила:

— Нет, мое солнышко. Ты была розовая и совсем крошечная, и заулыбалась, когда я посмотрела на тебя.

Ее слова кольнули Тайрена. Как бы он хотел видеть собственными глазами, как его ребенок вступает в мир. Но прошлого не изменить. Синди теперь с ним, и он вполне может считать себя счастливым. Только это имеет значение.

Он смотрел, как жеребенок пытается встать на шаткие ножки, и вдруг понял очень отчетливо, что его злость исчезла. Вместо нее он ощутил глубокий страх. Страх, что эти три человека могут разлюбить его.

Бабушка, дочь и женщина, которую он будет любить вечно.

Как же прав был судья Сорроу! Да, любовь — это дар, а он все время отказывался принять от Дженны этот дар. Любовь терпелива, к чему он никогда не был готов. Любовь светла. Она позволяет людям прощать, не губя их души.

— А это что за лошадка? — спросила Синди, показывая пальчиком на черного жеребца в соседнем деннике.

— Это конь. Он папа маленькой Налы, — объяснил Тайрен.

Синди вздохнула.

— Что такое, Маленькое Солнышко? — спросила Кири.

— Я тоже хочу папу! — простодушно заявила Синди.

Тайрен посмотрел на Дженну. Ее глаза были влажными. Она улыбнулась и кивнула. Пришло время их маленькой дочке узнать правду.

— Солнышко, у тебя есть папа, — проглотив комок в горле, проговорил Тайрен.

Глаза Синди расширились.

— Правда? А где же он, мама? — Она вопросительно посмотрела на Дженну.

— Здесь. — Тайрен приподнял Синди и повернул на своих коленях так, чтобы она смотрела ему прямо в лицо. — Он перед тобой, Синди.

Сделалось совсем тихо. Даже Таюка и жеребенок словно замерли.

Синди некоторое время задумчиво рассматривала Тайрена.

Потом ее личико посветлело, и она радостно обхватила его руками за шею.

— Ты довольна, Маленькое Солнышко? — спросил Тайрен и с усилием сглотнул. Впервые за много лет он боролся со слезами.

Синди прильнула к нему и прошептала:

— Я каждую ночь просила Бога, чтобы ты был мой папа. Сильно-сильно просила.

— Значит, твое желание исполнилось. — Он поцеловал ее в щеку. — И мое тоже. — Он крепко прижал Синди к себе и сказал Дженне: — Нужно поговорить о многом. Объяснить, простить. Пойдем в дом и уложим спать нашу дочку. И потом поговорим.

Дженна смогла лишь кивнуть.

Кири улыбалась.

Они уложили Синди в постель, вышли на веранду и уселись на диванчик-качели. Солнце давно село, и сумерки пахли цветами. Теми ночными цветами, которые в изобилии распустились вокруг дома. Их общего дома.

— Вообще-то этот дом я построил для тебя, — сказал Тайрен. Теперь он мог произнести эти слова легко и свободно. Как будто исчезла ледяная рука, сжимавшая его горло, и все вдруг стало реальным, достижимым. Так хорошо наконец-то говорить правду и делать то, что хотел.