Дочь Одина - Любовь Оболенская

Не прошло и часа, как правый берег был полностью зачищен от противника. Король Карл потерял одну из двух своих армий, а мы — лишь шесть бойцов убитыми и десяток ранеными.

— Колдовство какое-то! — выдохнул Ульв, глядя на поле, усеянное трупами врагов, и на полсотни пленных франков, стоящих на коленях, моля о пощаде. — Я всего лишь пару раз мечом ткнул из-за щита — и такая победа!

— Это еще не она, — покачала я головой. И скомандовала: — Готовим плоты. Большие. Чем больше, тем лучше.

И викинги под моим чутким руководством споро принялись за дело, благо лес был неподалеку.

— Я много раз говорил, что восхищен твоим умом, жена моя, — проговорил Рагнар, подойдя ко мне. — Идея использовать лучников позади щитоносцев была воистину потрясающей, хотя некоторые наши воины ворчат, что так и не смогли как следует поработать мечами в этой битве. Но объясни мне, почему мы атаковали правый берег, а не левый?

— Потому, что он выше левого, — улыбнулась я.

— Ничего не понял, — покачал головой Рагнар. — Ты как всегда говоришь загадками. Но ведь мы будем штурмовать Париж после того, как соберем все стрелы и отдохнем, правильно?

— Нет конечно, — улыбнулась я. — Совершенно ни к чему заставлять наших людей переправляться через Сену под градом стрел, а после лезть по стенам на мечи франков. Я хочу, чтобы мы больше не потеряли ни одного воина, а Карл Лысый признал свое поражение и поклялся, что более никогда не будет снабжать данов деньгами и оружием.

— Теряюсь в догадках как ты собираешься это сделать, — нахмурился мой муж. — А плоты тогда зачем?

— Скоро всё узнаешь, — улыбнулась я.

Глава 43

До изобретения павез, больших щитов, используемых при осадах как переносные стены, оставалось еще около пяти веков.

Но мне они нужны были сейчас.

А чтобы долго не объяснять викингам мою задумку, я дала более понятное им указание: стройте плоты. Когда же дело было закончено, я попросила приделать к краям «плотов» надежные ременные петли и приготовить для них подставки из обтесанных древесных стволов, а с внешней стороны прибить одеяла из оленьих и волчьих шкур, которыми викинги укрывались во время сна, предварительно хорошенько вымочив те мохнатые покрывала в речной воде.

Викинги поглядывали в мою сторону с недоумением, но ни один из них не ослушался. Слишком хорошо все помнили о том, что мои «изобретения» обычно дают весомый бонус к «удаче», которую северные воины очень уважали. Правда, при этом частенько забывали, что удача не приходит к тем, кто сидит на пятой точке и ничего не делает.

— Кстати, Кемп, а сколько у нас зажигательных стрел? — поинтересовалась я.

— Мы строгали их всю зиму, так что после Руана осталось еще около тысячи, — усмехнулся лучник.

— Этого должно хватить, — кивнула я... хотя сомнения у меня были. Для моей задумки такого количества стрел хватило бы минут на десять... Может чуть больше, но ненамного. А вот потом уже возникли бы проблемы если франки не поддадутся на мою уловку...

— А... на что их должно хватить?

Я покосилась на Кемпа с недоверием — не издевается ли? Неужто по моим приготовлениям непонятно для чего изготавливались шесть «плотов» столь необычного дизайна?

Не, не дошло.

Это примерно, как пещерному человеку расческу показать. Вроде б очевидно, что данное приспособление есть аналог собственной пятерни, которой сей солидный мужчина в раздумье чешет свою волосатую репу — только более продвинутый и удобный в использовании. Но это нам понятно, что к чему. А когда наш разумный предок такой предмет ни разу не видел, то никаких мыслей о его применении у него в голове и не появляется.

— Сейчас мы поставим эти щиты прямо на берегу, у самой кромки воды, — терпеливо пояснила я. — Ты со своими лучниками и помощниками спрячешься за ними, и вы начнете через реку стрелять навесом зажигательными стрелами по деревянным башням Парижа пока они не запылают. Должно получиться — этот берег выше противоположного, и возвышается над островом. Даже если у франков есть дальнобойные луки, за павезами они вас не достанут, а камнеметы на стену перетащить не успеют. Сжечь наши щиты своими горящими стрелами они тоже не смогут — нашей зажигательной смеси у них нет, а простая подожженная тряпка потухнет, воткнувшись в сырую шкуру. Ну а коль франки рискнут сделать вылазку и форсировать реку, их ближе к нашему берегу встретят из своих луков саамы. Так понятно?

— Аааа, — протянул Кемп. — Так это не плоты получается, а большие щиты... Как-то я сразу не понял. Ты ж сказала плоты делать...

Понятно.

Логика в словах лучника была. Сказала я делать плоты — значит будем на них плыть, а не ими защищаться. Но если б я велела «делать большие щиты», то викинги непременно стали бы изготавливать огромные подобия своих круглых щитов. При этом в тупости их обвинять было никак нельзя — просто я сэкономила время, по-простому объяснив то, что в случае сложного объяснения заняло бы гораздо больше времени.

...Солнце уже клонилось к закату, когда я скомандовала:

— Несем щиты с подставками к берегу, устанавливаем на самом его краю. После этого к павезам выдвигаются боевые группы — один лучник Кемпа, один воин с жаровней и запасом дров для нее, и один подаватель стрел с полными колчанами. Берем все длинные стрелы, что у нас есть. Начали!

С понятными командами вопросов не возникло. Их исполнили бегом — и вскоре в сторону сторожевых башен Парижа потянулись горящие пунктиры. Каждый из лучников Кемпа мог выпускать по десять-двенадцать обычных стрел в минуту. Горящих меньше, ибо тратилось время на поджиг. Но теперь с этим справлялись подаватели, так что скорость огненного обстрела не особенно отличалась от обычной.

Франки на стенах заметно засуетились. Еще бы: на каждую из трех городских башен, обращенных в нашу сторону, приходилось по два наших стрелка с дальнобойными луками, практически за несколько минут утыкавших те башни очень трудно гасимыми источниками огня. Защитники крепости пытались лишить пламя доступа воздуха, набрасывая на него свои плащи и звериные шкуры — но толку от этого было немного: смесь нефти с китовым жиром зачастую прожигала их насквозь, продолжая гореть дальше.

Прошло буквально несколько минут, как все три башни объяло